Господи, откройся мне - Игумен Никон(Воробьёв)

Излишне сокрушаться и доходить до отчаяния – это не признак смирения, а гордости. Нужно сокрушаться и жалеть, что своими грехами оскорбляем Господа, просить у Него прощения и стараться впредь не повторять, а если опять впали в какой-то грех, то немедля надо опять прощения просить, и Господь простит, ибо пришёл спасать не праведников, а грешников, то есть сознающих свои грехи.

Искренность и глубина покаяния доказываются тем, что человек впредь старается не повторять грехов. Сколько бы раз ни согрешил вновь – не надо отчаиваться, а опять, покаявшись, продолжать борьбу. Тогда и сами падения будут нам на пользу.

Тщеславие, самолюбие и гордость так глубоко гнездятся в сердце человеческом, что нужны сильные средства и длительный период обучения скорбями и искушениями, чтобы искоренить их и привести человека хоть к некоторому смирению. Без смирения высшие ангелы стали бесами, а Адам и Ева изгнаны из рая. Как же нам без смирения да ещё с грехами войти в потерянный рай? Никак нельзя, пока человек не поймёт своего падения, своей гордыни, пока глубоко не смирится и не будет от всего сердца взывать ко Господу, как мытарь: «Боже, милостив буди мне, грешному», «Господи, от дел нет мне спасения, помилуй мя по велицей Твоей милости».

Путь духовный, единственно правильный, идёт в направлении видения своих грехов. Это не просто сознание отдельных когда либо сделанных грехов, а полной испорченности своей, вследствие которой все наши дела, помышления отравлены ядом греха.

От видения этой греховности человек глубоко сокрушается, плачет пред Господом и так приобретает смирение, страх Божий и в дальнейшем надежду на Господа и некоторую любовь ко Господу – так, что воспоминание имени Господа вызывает некую радость, умиление, благодарность ко Господу. Так и пророк Давид в псалмах говорит: Помянух Бога и возвеселихся.

Если человек находится весь во власти диавола, то может ли он не делать всяких пакостей тому, кто старается жить по Евангелию, кто жалеет его и хотел бы вырвать из рук дьявола? Лютой ненавистью ненавидели Иисуса Христа враги Его и добились Его распятия.

При искреннем видении своих грехов нельзя серьезно осуждать других, а тем более огорчать.

Как люди духовные, борющиеся с грехом и побеждающие грехи, делаются постепенно способными чувствовать сначала духовный мир, а затем видеть ангелов, – точно так же преданные грубым страстям, особенно пьянству и разврату, если не покаются, будут видеть бесов и сделаются их рабами.

Очистить душу от прежних скверн может один только Господь. И если ты без ропота, а с благодарностью к Богу потерпишь свою телесную болезнь, то этим покажешь свою веру, своё покаяние и смирение и получишь не только прощение сделанных прежде грехов, но и помощь на будущее время для борьбы с дурными влечениями, а после смерти – вечную жизнь в общении со всеми святыми, неизреченную радость.

Какую надо было иметь любовь к грешнику, чтобы Самому Творцу мира воплотиться на земле, потерпеть оплевания, избиения, издевательства и крестную смерть ради спасения грешных!

Если мы на эту любовь Божию к нам ответим равнодушием, неверием, нежеланием бороться с грехами, сознательным нарушением заповедей Божиих, самооправданием вместо слёзного покаяния, то что ожидает нас? Ожидает нас тогда отвержение от лица Божия. «Какою мерою меришь, такою и возмерится тебе», – говорит Господь (см. Мф. 7, 2). Если мы отвергаем делами любовь Божию к нам, то и Господь отвергнет нас. «Не знаю вас, идите от Меня в огонь вечный» (см. Мф. 25, 12; 41). Вот суд Божий, уже здесь произнесённый на упорных грешников, презирающих слово Божие, искажающих Евангелие для оправдания своей греховности.

Господь ждёт покаяния от людей грешных, потому и долго терпит. А безумные люди думают: грешники благоденствуют, значит Бога нет. Бог жалеет их, вразумляет и добром, и скорбями, и болезнями, ожидая их исправления. И если не каются, то оставляет их в земной жизни на их волю, чтобы воздать должное после смерти. И праведникам часто тяжко умирать, а про грешников сказано: Смерть грешников люта, – а жизнь после смерти ещё лютее.

«Остерегись, желая спасти ближнего, чтобы он не увлёк тебя в погибельную пропасть. Последнее случается ежечасно. Отступление попущено Богом. Не покусись остановить его своею немощною рукою». Так пишет епископ Игнатий в заключительных строках своего Отечника.

Сердце материнское! Горе тем, кто оскорбит его! Много слёз надо будет пролить, чтобы освободить таким людям своё сердце от боли, от угрызения совести («червь неусыпающий»). Всё начинается здесь для человека: рай и ад. Только умершие здесь душой не чувствуют ничего, пока не воскреснут для вечной муки, о реальности которой говорят муки тех, кто здесь ещё воскрес и почувствовал страдания, являющиеся образом, тенью будущих страданий для нераскаявшихся здесь.

Постоянные успехи могут погубить духовного человека, поэтому Промысл Божий вынужден посылать нам всякие испытания, неудачи, скорби, болезни и прочее, чтобы человек на тысячах примеров познал свою немощь и отдался всецело в руки Божий, а не на себя надеялся.

Не осуждай своих, а сочувствуй им. В нас ни в ком нет героизма. Все мы маленькие, все боимся больших скорбей. Надо всех жалеть, искренне всем желать и делать больше добра. Какою мерою мерим, такою и нам возмерится и здесь, и в будущем.

Горе тем, кто оскорбит любовь матери! Бесконечное горе оскорбляющим любовь Божию. Лучше бы им не родиться! Вечное пламя в груди будет жечь и не сжигать их.

Из древних времён считается одной из четырех важнейших добродетелей – умеренность. Святые Отцы говорят: всё неумеренное – от дьявола.

Господь открыл нам вход ещё здесь в Царствие Божие, а мы ищем жалких крупиц истины в науке, философии и где угодно, только не в Евангелии и не у святых отцов, осуществивших Евангелие в своём подвиге. Жалкие мы люди. Сами себя обрекаем на несчастное полуживотное существование, да ещё и других виним в тягостях жизни. «Достойное по делам своим приемлем» (см. Лк. 23, 41).

Как образ Божий, как призванный быть чадом Божиим, причастником естества Божия – человек действительно есть великая ценность, дороже целого мира. Нужно бы сознавать это, благодарить за это Бога, вести себя соответственно этому, а на деле человек или не знает своего истинного величия, или в силу испорченности полагает своё «я» в пустяках, радует за мелкое самолюбие, тщеславится, гордится... и делается неприятным и для Бога, и для людей. Эта извращённость хуже других грехов и трудно исцеляется, так как касается самой глубины души человека, его основы, его «я». Смирение есть исправление этого извращения, вот почему оно так и ценится.

Недостаточность исполнения заповедей восполняется сокрушением сердечным.

Сокрушение сердечное, плач сердца о нарушениях заповедей дороже их исполнения по своей воле. Ибо последнее приводит к высокоумию и гордости, чем уничтожается всё добро. А сокрушение сердца заменяет (по милости Божией) делание и держит человека во смирении, без чего суетно всё делание, оно даже губительно.

Добро по принуждению извне не есть добро.

Душа человека не состоит из отдельных независимых друг от друга частей: ум, чувство, воля и прочее, а есть единая сущность. Очищение или просвещение ума и сердца благодатью будет действовать на всю душу, следовательно, и на волю. Ум подвижников, ясно видящий истину и последствия грехов, сердце, стремящееся к Богу, – разве не помогут воле избрать путь спасения, путь к Богу и отвергнуть путь, ведущий к мраку, злу, погибели; значит, есть косвенное воздействие на волю.

Ищущему Бога и желающему жить по воле Его (то есть по заповедям) – обязательно будет дано уверовать или даже больше: опытно убедиться в бытии Божием и духовного мира. Так говорит и Иисус Христос: Ищите Царствия Божия, и это всё (необходимое для материальной жизни) приложится вам (Лк. 12,31).

Без веры не может быть и покаяния. Дела же от нас требуются как послушание воле Божией и как средство для укрощения страстей и грехов, безобразящих человека и препятствующих действию благодати Божией, а также для приобретения смирения, нищеты духа. Делами, то есть исполнением заповедей, укрепляется вера, оживает новый человек, привлекается милость Божия. Однако, смирение, сознание своей негодности, греховности, испорченности, сознание, что нет в нас ничего хорошего (нищета духа), возложение надежды на спасение не на свои добрые дела, а на Спасителя – заменяют недостаточность исполнения заповедей.

За смирение и мольбу о спасении Господь даёт спасение, прощая неоплатный долг человека. А кому больше прощается, тот больше будет благодарить и любить Господа. А ведь это и есть наибольшая заповедь. Смиренный, сознающий себя во всём грешным не станет осуждать других, не будет жесток к ближним, ибо сам боится осуждения, сам нуждается в милосердии ближних и в милосердии Божием. А этим исполняется вторая из наибольших заповедей – любви к ближним. Фарисеи не могут так любить Господа, как мытари и грешники. О последних-то Господь и сказал, что они предваряют в Царствии Божием фарисеев.