Sexy Beast - Georgia Carre

Какого хрена ты делаешь, Лейла?

Но у меня не хватает сил отвернуться и выбежать из комнаты, как сделал бы любой нормальный человек. Вместо этого, я делаю совершенно уж странную вещь, которой никогда не делала за всю свою жизнь. Я слышу, как кровь барабанит у меня в ушах, причем так громко, что я даже не слышу, как потрескивают поленья в камине. Я достаю этот зажим для галстука из коробочки, открываю свой клатч, и... упс... он падает внутрь. Черт побери, это странно! Я примерная, воспитанная, в лучших традициях католичка. Я никогда не беру того, что мне не принадлежит. Но мои пальцы сами собой закрывают сумочку. Звук кажется таким громким, что я подпрыгиваю на месте. Но теперь до меня доносятся совершенно другие звуки — потрескивающего огня и приглушенные отзвуки вечеринки снизу.

Медленно с боязнью, что могу там увидеть, я поднимаю голову и смотрю на свое отражение в зеркале. И то, что я наблюдаю, мне кажется гораздо страшнее, чем воровство. Я теперь не одна. Би Джей стоит в дверном проеме и его огромное, мускулистое сильное тело заполняет его целиком.

О Боже мой!

2.

Лейла

Холодный страх ползет у меня по позвоночнику, пульс просто дико ускоряется, пока мой мозг пытаются, что-то сообразить. Может, он не видел, как я забрала его зажим для галстука. Может, я смогу как-нибудь проскочить мимо него. Я могу притвориться, что заплутала и не знала, что это его спальня. Возможно. Может же быть — просто возможно. Очень медленно я дотрагиваюсь пальцем до края ящика, и он шурша закрывается, а я поворачиваюсь к нему лицом. Какие-то мужчины обладают внешностью, другие — обаянием. В Би Джей присутствует и то, и другое, но слишком резкое, почти угрожающее. Когда он появляется в комнате, все внимание обращается к нему, потому что он полностью меняет атмосферу, такое впечатление словно медведь гризли входит в комнату.

У него серебряное колечко в правом ухе, на нем надета черная футболка, армейские походные камуфляжные штаны и военные ботинки. Своим обликом он напоминает наполовину пирата, наполовину — контрабандиста. Он по-прежнему стоит не шевелясь. Опасность и сила просто сочатся из него. Мое сердце колотиться, словно сейчас выскочит. «Я могу это сделать, — дерзко думаю я. — Я не боюсь тебя. Я Иден. А Идены едят Пилкингтонов на завтрак». Распрямив плечи и удерживая дерзкое выражение на лице, я начинаю подходить к нему. Сама про себя молюсь, чтобы он ненароком не увидел, как у меня дрожат коленки.

В пяти шагах от него я замечаю его глаза, как поблескивающая черная смола, в них не видно никакого просвета на надежду, ничего не выражающие, совершенно непроницаемые. На долю секунды у меня появляется странное чувство, будто в воздухе витает сексуальное возбуждение. Ну, конечно, это игра моих сверх возбужденных эмоций. Сейчас его губы представляют собой единую неприступную линию. Однажды я видела, как они растягивались в полуулыбку, но я всегда наблюдала ее случайно и краем глаза.

В шаге от его огромного, как гора тела, останавливаюсь. Он действительно чертовски огромен. Шрам на его левой щеке поблескивает от света огня в камине. Клянусь, ни один мужчина никогда в жизни не выглядел настолько негостеприимным, заставляя меня так его бояться.

— Извини, — жестко говорю я. — Я заплутала и случайно забрела сюда по ошибке. Думаю, мне стоит побыстрее вернуться вниз на вечеринку.

Он не делает шаг в сторону, чтобы пропустить меня. Он кажется таким огромным, настолько объемным, что похож на хищного дикого зверя.

Я напряженно сжимаю сумочку.

— Не мог ли ты отойти?

— Ты хочешь пройти? Так попробуй, — предлагает он мягко, его лицо лишено всякого выражения.

— Как ты смеешь? Я позвоню своему брату, если ты мне угрожаешь, — нападение всегда лучшая форма обороны.

Что-то мелькает у него в глазах, и я понимаю, что мне не следовало этого говорить. Я не должна себя так вести, если хочу легко сбежать от сюда. Он засовывает свою огромную руку в карман брюк и достает телефон.

— Хорошая идея, — его голос становится шелковистым, предупреждая. — Позвони-ка ему. Последний раз я видел его с беременной женой, по-моему твоя мать сидела рядом. Они могут поспешить сюда, в мою спальню и спасти свою драгоценную маленькую принцессу.

— Что, черт возьми, с тобой такое? — презрительно спрашиваю я.

Его брови поднимаются.

— Что, черт возьми, со мной? Ты — воровка, Лейла Иден.

У меня начинают гореть щеки, но я не собираюсь так легко ему сдаваться.

— Я не воровка, — с жаром вскрикиваю я.

— Тогда тебе нечего бояться. Позвони своему брату, — предлагает он.

Я прикусываю губу.

— Послушай. Прости, что я оказалась в твоей спальне. Давай я спущусь вниз, и мы не будем портить этот вечер, хорошо?

— Хорошо.

У меня отпадает челюсть от такой легкой победы. Я закрываю рот.

— Благодарю тебя, — тихо говорю я и даже улыбаюсь в благодарность.

— После того, как ты признаешься, что украла... и я накажу тебя.

Крик полного недоверия вырывается у меня.

— Чтоооооо?

— Это справедливо. Ты допустила ошибку и должна за нее заплатить.

Я с подозрением прищуриваюсь. Я знала, что так и будет. Я всегда знала это. Он друг нашей семьи. Но вот доказательство, которое я всегда искала,… что он просто критически низко пал. Он всегда был низок, и всегда будет таким. Он способен даже шантажировать меня! Может быть, он хочет, чтобы я раскрыла ему какие-нибудь секреты бизнеса Джейка.

— О каком наказании ты говоришь?

— Ты получишь такое, которого у тебя никогда не было... я отшлепаю тебя, — в его голосе слышится даже удовольствие.

Я смотрю на него недоверчиво. Сама идея настолько нелепа, что ее даже не стоит и рассматривать, поэтому начинаю смеяться.

Он даже не улыбается.

— Я не вижу ничего смешного.

Смех замирает у меня в горле.

— Ты не можешь по-настоящему отшлепать меня? — недоверчиво спрашиваю я, чувствуя, как озноб проходится у меня по телу.

Он вопросительно приподнимает брови.

— Ты серьезно хочешь меня отшлепать? — тупо повторяю я.

— Твоя проблема, Лейла Иден, заключается в том, что ты была избалована с самого раннего возраста. Твой отец и Джек слишком сильно любили тебя и не предпринимали никаких дисциплинарных мер по твоему воспитанию. В следствие этого, ты выросла непослушным сорняком, — терпеливо объясняет он.

— Как ты смеешь…? — начинаю я.

Но он холодно прерывает меня.

— Это уже становится утомительным. Выбор прост: ты извиняешься и соглашаешься на порку, или мы звоним твоему брату… или может ты предпочитаешь твоей матери.

Джеку? Моей матери? Моя псевдо-ярость тут же улетучивается, как вода, сливающаяся в раковине. Я беспокойно прикусываю нижнюю губу, представляя мамины глаза, наполненные унижением, Джек бы смотрел на меня, не веря своим глазам. Он отдавал мне все самое лучшее. Когда мы были бедные и маленькие, мама говорила, что Джек всегда отдавал мне самый лучший кусок еды, если я хотела.

Мой поступок не имеет оправдания. Я на самом деле опозорила и обесчестила свою семью. Я прокралась в спальню Пилкингтона и украла одну вещь, как обычный воришка. Хуже всего то, что я понятия не имею, зачем я это сделала. Я никогда не делала ничего подобного, никогда. Это самая глупая и сумасшедшая вещь, которую я когда-либо совершала.

Мой взгляд скользит к его рукам. Они такие огромные, как лопаты! Я резко поднимаю взгляд на его загорелое лицо.

— Зачем ты хочешь это сделать?

Он беспечно пожимает плечами, его лицо ничего не выражает.

— Для тебя же это ничто, — с отчаянием настаиваю я.

Он улыбается, но его улыбка совершенно не веселая.

— Откуда ты знаешь, что для меня это?

Мой желудок ухает вниз. Я опускаю глаза вниз и перемещаю на пространство у него между ногами. Это конечно же было бы несолидно, но я могла бы попробовать проскользнуть у него между ног. Да, я могла бы попробовать так сделать, но мне почему-то кажется, нет я даже почти уверена, что он поймает меня, и это будет еще хуже.

— Послушай, — пытаюсь я уговорить. — Я очень, очень сожалею, что пришла сюда. Это было совершенно неправильно с моей стороны, вторгаться в твою частную жизнь, но, если ты сейчас меня отпустишь, я обещаю, что никому ничего не расскажу, — я показываю рукой вокруг комнаты. — Это будет наш секрет.

— Это очень любезное предложение, но боюсь, что у тебя есть только два пути выйти из этой спальни. Порка или, — он протягивает мобильный телефон, который лежит на ладони напоминающей по своим размерам бейсбольную перчатку, — или в компании твоего брата.

Я опускаю глаза на обычный черный телефон. Физическое наказание или душевные терзания обеих — мамы и Джека. Не очень большой выбор. Я жестко сглатываю и встречаюсь с его глазами.

— Я…, — шепчу я, — выбираю... наказание.