Lisina_Igrok_Shestoj_Znak_2 - Unknown

очень тихо, спокойно, доверчиво согревая мои пальцы своим удивительным теплом. И она

поет мне… действительно… мне не показалось!.. негромко поет! На старом, почти

забытом языке, каждое слово которого отзывается в моем теле сладкой истомой.

Я помню его… далекое небо! Я действительно хорошо его помню! Эти слова…

благословенные звуки Изначальной речи, которые мягко напоминают о том, что еще рано

сдаваться. Стыдно тосковать. И совсем не время опускать руки.

Наверное, необычная кроха еще не знает, что иногда бывают дни, когда ничего, кроме

тоски не остается… хотя нет. Я вижу в ее прошлом целые годы, наполненные сущей

бессмыслицей и ненужной суетой. И боль… в этой жизни тоже было много боли. Не так

много, как в моей, но наши годы несоизмеримы. И несмотря на это, она все равно поет!

Утешает меня… МЕНЯ! Стремится ободрить! Помочь! Встряхнуть и заставить хоть что-

то сделать…

Смешная.

Я грустно улыбаюсь, молча говоря ей, что она опоздала со своими советами, а она в это

время по-прежнему поет. Зовет куда-то. Настойчиво, смело. О чем-то спрашивает. Чего-то

требует. А потом вдруг начинает расти – стремительно и неумолимо. В считанные

мгновения, будто получив откуда-то мощный поток невидимых мне сил, становится шире, больше, ярче! Вот она уже не помещается на моей руке… вот стала еще больше, радостно

осветив мрачные стены моего узилища… вот заставляет меня изумленно отшатнуться, а

сама растет дальше, словно сердясь на то, что ее пытаются ограничить.

Я недоуменно за ней слежу и хочу спросить: КАК?! И ЗАЧЕМ все это, если шансов все

равно не осталось?!

Но она не дает мне времени на размышления. Разросшись до невероятных размеров, она

уже упирается в прутья решетки. Раздраженно мигает и, коснувшись одним из своих лучей

прочной стены, упрямо вгрызается в камень. Ей больно – я вижу. Ей очень тяжело ломать

мою тюрьму… но она, позабыв про боль, настойчиво рвется на свободу. Стремится. Летит.

Рвется прочь, отринув сомнения и обиду. И столько нерастраченных сил в ее порыве, столько энергии, упрямства и даже ярости… что моя тюрьма содрогается до основания и

негодующе скрипит, отчаянно не желая выпускать из себя это маленькое солнце.

А потом зачарованные прутья с отвратительным скрежетом выходят из пазов, и я

растерянно смотрю на узкое окно, неожиданно лишившееся решетки. Неверяще слежу за

тем, как победно вспыхнувшее солнце резко устремляется наверх, к недоступному для меня

небу, где разгорается еще ярче и бьет по глазам своим лучами так, что мне приходится

зажмуриться и поспешно отвернуться. А потом упрямо вскинуть голову и ошеломленно

увидеть, как это чудо снова возвращается, по пути так же стремительно уменьшаясь в

размерах. Сперва становится небольшим светящимся шаром, уверенно протискивающимся

сквозь образовавшуюся дыру. Затем уменьшается еще больше, аккуратно зависнув над моей

рукой. Наконец, неторопливо опускается обратно на ладонь и, согрев ее мягким теплом, от

которого затрещали и внезапно разомкнулись мои оковы, удовлетворенно вздыхает. Так, словно сделала именно то, для чего предназначена.

Маленькая, совсем невесомая и кажущаяся такой беззащитной искорка чужой души, у

которой, тем не менее, хватило сил, чтобы разбить мои цепи…

Александра Лисина. Игрок. Шестой знак. Книга вторая.

42

Растерянно смыкаю ладони, плохо понимая, что же сейчас произошло. Потом поспешно

размыкаю их снова, чтобы убедиться, что не повредил эту кроху. Невольно улыбаюсь, когда

она насмешливо подмигивает в ответ, и тихо-тихо, чтобы не услышал тюремщик, шепчу ей: – Спасибо… Спасибо, кроха, что ты попыталась вернуть мне свободу…

Когда я открыла глаза, вокруг снова было темно. Ни ветерка, ни звука, ни даже легкого

шевеления листвы над моей головой. Интересно, еще ночь или это УЖЕ на дворе потемнело?

И если верно последнее утверждение, то не нарушила ли я договоренности с господином

Иггером?

Повернув голову, с удивлением обнаружила себя лежащей в каком-то подобие гамака, сплетенных ветвями старого дерева. Причем довольно далеко от земли. Метра три навскидку, не меньше. Лежу себе, покачиваясь в свое удовольствие. Хорошо, тепло, удобно…

Хм. Вот только зачем было так высоко меня поднимать? Хищников тут, небось, нету.

Попробовав пошевелиться и показав свое стремление спуститься, я без всякого труда

оказалась на твердой почве. Настороженно себя оглядела, расправила слегка помявшийся

подол, но, убедившись, что все (в том числе, и самочувствие) в полном порядке, растерянно

огляделась.

Странно… ну и сон у меня был! Настолько реалистичный, что, пожалуй, претендует на

полноценное видение. Правда, последний раз нечто подобное со мной случилось на Равнине, когда я Дангора пришибла, а тут… гм. Действительно странно.

Прислушавшись к себе, я вдруг удивленно замерла и, ощутив присутствие постороннего, быстро обернулась. А когда увидела, как со стоящего неподалеку плетеного кресла

неторопливо поднимается живой и невредимый Повелитель, свела брови к переносице.

– Что вы здесь делаете, сударь?

Мужчина сделал короткий шаг по направлению ко мне, но, заметив, как недвусмысленно

шевельнулись низко опустившиеся и окружавшие меня со всех сторон ветки, благоразумно

остановился.

– Прошу прощения, – тихо сказал он, внимательно изучая мое озадаченное лицо. – Я не

хотел вас напугать.

Придя в себя, я хмыкнула.

– С некоторых пор напугать меня довольно сложно. Но увидеть вас здесь я действительно

не ожидала. Как вы себя чувствуете, сударь?

– Благодарю, неплохо.

Я так же внимательно оглядела Владыку и скептически поджала губы: на мой взгляд, он

выглядел отвратительно. Худой, как скелет, все еще бледный, словно умертвие. Явно

ослабленный и откровенно вымотанный недавними событиями. Глаза запавшие, губы

блеклые, на лбу появились глубокие морщины, а взгляд настолько тяжелый и тусклый, что

поневоле закрадывается мысль – а тот ли это человек, который всего неделю назад пытался

меня сломить?

– Мне кажется, вы слишком рано встали, – наконец, заключила я. – Для вашего здоровья

это очень неполезно.

– Возможно. Но я должен был вас найти, чтобы задать несколько ОЧЕНЬ важных вопросов.

Заметив прикушенную губу мужчины и только сейчас осознав, каких трудов ему стоило

просто сюда прийти, я поспешила подойти ближе.

– Хорошо, сударь. Я готова с вами поговорить.

– Благодарю вас, – вымученно улыбнулся он, но сел только тогда, когда я сообразила, что

слишком долго туплю, и торопливо опустилась на сидение.

Блин. Ну вот зачем он тут благородного рыцаря изображает, а? Издалека же видно, что его

сейчас любой комар сшибет с ног и, не запыхавшись, полетит себе безнаказанно дальше? На

меня, если он не понял, впечатление производить уже не надо – я его давно составила и без

этих расшаркиваний. А вот рисковать собой после столь тяжелого недуга с его стороны глупо.

И непрофессионально, к тому же. Неужели он этого не понимает?!

Александра Лисина. Игрок. Шестой знак. Книга вторая.

43

– Вы беспокоитесь за меня, – неожиданно заметил Владыка, позволив себе еще одну

слабую улыбку. – И это на удивление приятно.

Я поспешила прикусить язык даже в мыслях, но потом все же не выдержала и проворчала: – Вы совсем себя не бережете. У вас проблемы с даром еще не закончились. Одно

малейшее напряжение, и тут можно будет играть в снежки. Сразу после ваших торжественных

похорон, конечно.

– Я не настолько слаб, – упрямо возразил Повелитель, отводя глаза.

Я только выразительно промолчала, и он с досадой отвернулся совсем.

– Хорошо, – сдалась я. Этого типа переупрямить – себе дороже. Наверное, проще

действительно поговорить и отправить его поскорее прочь, чтобы не терзал и без того

уязвленное самолюбие. Гордец. – О чем вы хотели меня спросить?

– Зачем вы мне помогли?

– Что? – сперва не поняла я.

Повелитель поднял взгляд и очень внимательно на меня посмотрел.

– Я спросил: зачем вы мне помогли, леди? По какой причине?

– А… что, не надо было? – вконец озадачилась я. Но потом поняла, что ему действительно