Повести и рассказы. - Джек Кетчам

она семь-восемь футов? Она очень большая. Это значит, что она весит около тридцати фунтов.

— Она ядовитая?

— Нет. Зато очень больно кусается. Полосатик агрессивен. Он может бросаться на вас несколько раз, если его раздразнить. Но опять же, я никогда не слышала, чтобы он преследовал человека так, как вы говорите. Обычно они просто защищают свою территорию. Вы уверены, что сами не преследовали его?

— Ни в коем случае. Возможно, собака. Но я оттащила ее, как только увидела змею. С тех пор она дважды нападала на меня. Без какой-либо провокации с моей стороны.

— Не стоит провоцировать ее и сейчас. Если змея разозлится, она нападет на что угодно. Наши сотрудники приедут, как только смогут. Хорошего вам дня.

Она ждала. Смотрела ток-шоу и обедала. Специально держалась подальше и от входной двери, и от веранды.

Они приехали около трех.

Двое крепких мужчин в брюках и рубашках с короткими рукавами вышли из фургона, неся в руках два длинных деревянных шеста. На конце одного шеста было что-то вроде проволочного багра, а на другом — v-образный клин. Она стояла в дверях вместе с Кэйти и наблюдала за ними. Мужчины просто кивнули ей и принялись за работу.

Бесило то, что змея пассивно лежала на траве, в то время как багор скользил у нее по голове прямо под челюстью, а v-образный клин пришпилил ее посредине. Затем мужчина багром приподнял голову змеи и схватил ее под челюсть сначала одной рукой, а затем другой, уронив шест на траву. Пасть змеи широко раскрылась, она извивалась, шипя, но, похоже, на самом деле не сопротивлялась. Они сосчитали до трех и подняли ее.

— Большой парень, правда?

— Самый большой полосатик, которого я когда-либо видел.

Они перенесли его через улицу к пустырю, расположенному напротив широкого густого кустарника.

Потом они просто бросили его, перешли улицу, убрали шест с газона и вернулись к фургону.

Она была в ступоре. Не могла в это поверить.

— Извините. Подождите, пожалуйста, минутку.

Она вышла на улицу. Лысый забирался на водительское сиденье.

— Я не понимаю. Разве вы не увезете ее отсюда?

Мужчина улыбнулся.

— Уже увезли.

— Но ведь надо убрать эту штуку подальше от этой улицы!

— Улица здесь ни при чем, мэм. Видите ли, у каждой змеи своя территория. Это означает, что раз она здесь поселилась и вокруг достаточно еды, то тут она и останется. На участке она найдет ящериц, мышей, кроликов и все остальное. Видите, участок ведет к ручью. Когда змея здесь закончит, она просто спустится вниз по течению. Вы никогда больше не увидите этого парня. Поверьте мне.

— А если вы ошибаетесь?

— Извините?

Она была зла и расстроена и, похоже, это было заметно.

— Я говорю, что, если вы ошибаетесь! Что, если проклятая тварь вернется сюда через полчаса?

Мужчины обменялись взглядами.

Женщины. Они ни черта не понимают.

— Тогда позвоните нам снова, мэм. Но этого не случится.

Ей хотелось крушить мебель.

Вечером она поговорила с Дэнни в Орландо и рассказала ему о змее. Должно быть, в ее устах это прозвучало как настоящее приключение, потому что Дэнни не на шутку рассердился из-за того, что пропустил его. К тому времени, как она закончила разговор с ним, она уже почти считала это приключением.

Затем она вспомнила шипение в траве, вспомнила, как змея поднялась и уставилась на нее.

Как будто знала ее.

Она рано уснула и пропустила вечерние новости и прогноз погоды. Как оказалось, это было самое худшее, что случилось с ней за весь день.

На следующее утро она прибралась в доме сверху донизу, что было проще сделать в отсутствие Дэнни, и к полудню пришла в довольно хорошее настроение, несмотря на то, что время от времени думала о своем адвокате и деньгах. Она размышляла о том, как ей собрать деньги на гонорар, но так и не пришла ни к какому выводу. Ее бывший муж позаботился о том, чтобы ее кредитная история была испорчена, так что о займе не могло быть и речи. Ее машина практически уже превратилась в развалюху. А родителям едва хватало на жизнь. Продать квартиру? Нет. Все, что в ней есть? Боже правый.

Время от времени она выходила и проверяла двор. Возможно, те парни были правы, — подумала она. — Возможно, они все-таки знают свое дело? Потому что большая полосатая водяная змея больше не появлялась.

Она приняла душ и оделась. На час тридцать у нее был назначен обед с Сьюзи в "Аутбэке".

Сьюзи тоже пропустила прогноз погоды накануне вечером, и когда они вышли из ресторана около трех, зная, что дождь идет, но не продолжительный и не сильный, — парковка была по щиколотку залита водой. Будь проклят ураган Эндрю. И вот они стоят посреди самого сильного ливня в году.

— Переждешь?

— Я убиралась. Оставила окна на втором этаже открытыми. Не могу в это поверить.

— Хорошо. Но будь осторожна за рулем, ладно?

Энн кивнула. Сьюзи жила неподалеку, а ее дом находился более чем в миле отсюда. Видимость была плохой. Не было видно даже на парковке. Ливневые потоки, подгоняемые устойчивым ветром, придавали серому небу некую густоту и теплую влажную тяжесть.

Обнявшись, они сняли обувь и побежали к своим машинам. К тому времени, как Энн открыла свою и скользнула внутрь, ее юбка и блузка стали прозрачными, а с волос стекала вода. Она чувствовала вкус своих волос. Она почти ничего не видела.

Помогли дворники. Она медленно тронула машину вперед, следуя за Сьюзи через выезд на улицу, где они разъехались в разные стороны.

К счастью, на обычно перегруженной четырехполосной улице почти никого не было, машины двигались осторожно, и никто не проезжал мимо. Полосы движения исчезли под водой, по меньшей мере на полтора фута.

Затем на полпути к дому ей пришлось остановиться. Дворники не справлялись. Дождь хлестал так, что крупные капли были похожи на градины. Порывы ветра раскачивали машину.

Она сидела, уставившись в запотевшее зеркало заднего вида, надеясь, что какой-нибудь чертов дурак не пристроится сзади и не врежется в нее. Останавливаться было опасно, но у нее не было выбора.

Она посмотрела на себя и пожалела, что не надела лифчик. Были видны не только соски, не только форма и очертания груди — можно было разглядеть каждую родинку и веснушку. То же самое можно было сказать и о бледно-желтой юбке, ставшей прозрачной на бедрах. С таким же успехом она могла бы быть голой.

Ну и что? — подумала она. — Кто вообще тебя увидит? В этом.

Дождь