Повести и рассказы. - Джек Кетчам

Клэр начало трясти.

— Я… я была в отпуске.

— Знаю. Резвилась с этим отвратительным наркодилером. К сожалению, мы с Фаддом тоже отсутствовали. Но если бы ты слушала автоответчик, ничего бы этого не случилось.

— Этого — чего?

— Бедный Родерик. Он милый мальчик, да, возможно, немного эксцентричный в некоторых способах доказать свою любовь. Фадд нашел его там… во дворе.

Разум Клэр начал медленно погружаться во тьму. Кошмары вернулись. Родерик застрелился. Принял яд. Повесился.

— Он… мертв?

— Нет, — старуха улыбнулась какой-то странной улыбкой. — Слава Богу, нет.

Хмурый Фадд вставил кассету в магнитофон стоящий на серванте и вышел в соседнюю комнату.

«Привет, это Клэр! Сейчас меня нет дома, поэтому оставьте…»

Потом голос Родерика: «Клэр! Любовь моя! Ну почему ты мне не веришь? Хочешь, я докажу тебе? Докажу, как сильно я тебя люблю! Докажу, что все готов отдать ради тебя! Слушай!»

Пауза. Хруст. Короткий вопль.

— Это, — прокомментировала старуха, — мой сын отрезал себе мизинец ножницами по металлу.

Кассета продолжала крутиться. Родерик рыдал. «Вот! Вот мое доказательство! И каждый день, что прожит без тебя, я буду отрезать себе по части тела. Пока, Клэр».

Клэр вспомнила уроки математики и побледнела. Ее не было больше трех недель.

Фадд вернулся с каким-то свертком в руках, положил его на кровать, развернул и отступил в сторону.

У Клэр спёрло дыхание. Мир вокруг застыл. Потом ее согнуло пополам, и она вырвала прямо на дорогой персидский ковер.

— Клэр! Ты здесь! Я знал, что ты ко мне вернешься! — бледное лицо Родерика светилось от счастья.

— Десять пальцев на руках, десять на ногах, — oн гордо ухмыльнулся. — Потом пришлось использовать жгуты и ножовку. С ногами и левой рукой все было просто. Но вот правая… Спорю, ты ни за что не догадаешься, как я это сделал!

Ее вырвало снова.

— Я заполз на поленницу, затянул жгут зубами и сунул ее в тот дровокол во дворе. Ты бы видела! Как по маслу!

Клэр знала, что до конца своих дней не забудет то, что сейчас видит. Родерик на кровати. Без рук, без ног. Говорящее туловище.

— Теперь ты веришь мне? Веришь, что я готов все отдать ради тебя?

Она смогла выдавить только одно слово.

— Да.

— У вас двоих еще вся жизнь впереди, — сказала старуха, поднимаясь с кресла и ковыляя к двери. — Уверена, со временем все наладиться. Конечно, сейчас Фадд останется с вами, чтобы удостовериться в том, что ты со всем справляешься.

— Справляюсь с чем?

Фадд улыбнулся. Рука в перчатке покрутила удавкой.

— Со своими обязанностями, — сказала ей мать Родерика. — И давай без фокусов. Это справедливо, — она еще раз окинула Клэр строгим взглядом. — Я очень надеюсь, что ты хорошо позаботишься о моем мальчике.

Фадд запер за ней дверь. Он дал Клэр пару секунд, чтобы осознать, о чем говорила старая леди. Потом указал ей на кровать.

— Снимай одежду и принимайся за дело. Не заставляй парнишку ждать.

— Любовь моя, — пролепетал Родерик. — И пока смерть не разлучит нас! Как же чудесно мы проведем время.

Была одна часть, которую он себе не отрезал, и она медленно поднялась Клэр на встречу.

Ну…

…почти поднялась.

Любовные письма из тропического леса

Дорогая Клара.

Эта поездка оказалась невероятно замечательной. Ты бы удивилась, насколько сильно я бы хотел, чтобы ты была здесь со мной! Это место превосходное, оно настолько красивое, что вряд ли у меня найдутся слова описать его! Тропический лес — это целый мир, изобилующий жизнью и наполненный невероятно странной красотой. Мы с командой сделали уже несколько примечательных находок, и только лично я нашёл полдюжины новых видов Thallophyta[92], которые ранее никогда не были каталогизированы. Я просто невероятно взволнован, но…

Почему ты ещё не написала мне, Клара?

Ты же не сердишься на меня из-за нашей ссоры. Я даже думать об этом не хочу, если честно. То, что я тебе тогда наговорил, я наговорил из-за глупой ревности. Я хочу, чтобы ты знала, что я очень сильно тебя люблю. Я хочу быть честным с тобой, Клара, ведь что в этом мире может быть важнее честности между любящими друг друга людьми? Я знаю, что ты всё ещё любишь меня. И я также знаю, что как только я вернусь, наша любовь расцветёт с новой силой, как прекрасные ночные цветы, растущие здесь, нежно раскрывающиеся друг другу в темноте.

А до тех пор я буду мечтать о нашей встрече с нетерпением. Помни, моё сердце принадлежит только тебе.

* * *

— Готов погонять гусака?

Страйкер выехал со станции и поехал мимо административных зданий. Кампус мерцал под палящим летним солнцем ослепительно зеленой дымкой.

Билкс скучал рядом на пассажирском сиденье. Страйкер ему наскучил, работа в кампусе наскучила, да и сам он, черт побери, был скучен самому себе. Их работа была невероятно скучной, и единственное, что могло хоть чуть-чуть поднять ему настроение, так это образы первокурсниц в нижнем белье… хотя, пожалуй, это были единственные мысли в его голове.

Да, он был готов.

Устраиваясь на эту работу, Билкс был готов к скуке смертной на работе. И он не жаловался. Собственно, это была одна из причин, почему он покинул свою прежнюю работу — он больше не мог справляться с окружающим его насилием. Однажды он зашёл в прачечную и обнаружил там двух своих приятелей, выпотрошенных и висящих вверх тормашками, как какие-то олени. Медэксперты отметили, что сначала их гениталии были сожжены паяльной лампой. В другой раз Билкс и его напарник приехали на обычный вызов о шумных соседях, к своему удивлению, они обнаружили, что какой-то «Аптечный Ковбой»[93] забил до смерти собственную жену монтировкой. Они застали его вытаскивающим монтировку из головы своей благоверной. В спальне они нашли то, что осталось от маленькой девочки, она была изрублена на куски, как мясное ассорти. Еще один ребенок лежал в ванне.

Нахуй это дерьмо, чувак!

В тот момент он и решил бросить свою прежнюю работу.

А здесь, в колледже, единственные серьёзные вызовы были в основном о шумных подростках, мешающих спать окружающим в два часа ночи. Сейчас кампус находился на летней сессии. Так что никаких пьяных студентов не было и в помине. От безделья Билкс заприметил и начал следить за симпатичной аспиранткой кафедры ботаники Кларой Холмс.

Сколько раз я мастурбировал, думая об её прекрасном теле? — подумал он. — Сколько раз я занимался сексом с собственной женой, представляя, что трахаю Клару?

— Ты