Избранное - Кира Алиевна Измайлова

— Я смотрю, я все самое интересное проспал, — ухмыльнулся Себастьян.

— А не надо надираться до беспамятства! — ворчливо ответил Кристиан.

Радость его не поддавалась описанию. Все-таки до чего неприятно подозревать друзей в предательстве… Ну хоть бы подумал, что у Себастьяна нет никаких мотивов! Нет ему смысла красть! Уж он-то всегда оставался верным приверженцем Амои… хотя старался не выказывать этого слишком явно, изображая для посторонних циничную продажную скотину. Уж если говорить о промышленном шпионаже, то Себастьян не постеснялся бы увести у кого угодно перспективную разработку — но для Амои…

— Значит, Рауля просто разыграли… — вздохнул Кристиан, рассказав Себастьяну о ночной заварушке. — С кражей — раз уж кражи не было — это никак не связано. Ох, и не завидую же я этому шутничку!

— Ага, — кивнул Себастьян. — Решил изобразить из себя полтергейст. Как бы ему самому не перейти в… м-м-м… бесплотное состояние!

— С Рауля станется, — вздохнул Кристиан. — Он же трясется над этой своей разработкой, а тут такое… Ну, я думаю, Вернер быстро отыщет этого озорника, тем более, что у него есть подозрения…

— Крис, если у Вернера есть подозрения, — произнес Себастьян, — тебе гарантирована как минимум недельная головная боль. Со взрывами, перестрелками, засадами и прочими прелестями!

— Знаю, — ответил тот. — А что я могу поделать? Иногда у меня складывается впечатление, что Первый Консул — самое бесправное существо в Эосе. У меня под носом сейчас начнется партизанская война, а я…

— Крис, ну, не стоит так уж… — начал было Себастьян, но его прервал донесшийся из коридора оглушительный грохот и разъяренный вопль Вернера:

— Какая скотина посмела… Людвиг, стоять!!! Иди, иди ко мне, мой маленький… Поймаю ублюдка — самому эту банку привяжу!!! И не на хвост, а на!..

— …преуменьшать, — закончил Себастьян.

Толкование сновидений

Вскрывать трупы — занятие малоприятное, но в целом вполне безобидное. Алану Грассу по роду службы время от времени приходилось заниматься этим делом, не сказать, чтобы с большим воодушевлением, но и без излишних душевных терзаний. Однако на этот раз руки у него тряслись, словно у ученика, впервые увидевшего паталогоанатомическую лабораторию, а приближаться к столу и тем более смотреть на него не было никакого желания.

Однако больше этим малоприятным делом заниматься было некому, поэтому Алан все же взял себя в руки, а в руки — соответствующий инструмент, и подошел к столу.

Погибший — явно жертва несчастного случая, должно быть, взрыва или чего-то в этом роде. Алан перевел дыхание и заставил себя взглянуть на изодранное буквально в клочья тело. Одежда… вернее, то, что от нее осталось, подозрительно напоминала повседневный костюм Блонди. Нет, не просто напоминала, а именно им и являлась в недавнем прошлом. Какие-то клочья, ошметки… На глаза Алану попались перепутанные пряди длинных волос — когда-то золотистые, а теперь темно-бурые, слипшиеся в неопрятные сосульки от запекшейся крови… С трудом сглотнув комок в горле, он отвел эти когда-то роскошные локоны в сторону, чтобы приступить, наконец, к работе, но сделать так ничего и не смог, потому что застыл в оцепенении — на груди трупа, на уцелевшем клочке лацкана, чудом держался знакомый значок — знак отличия, который в Эосе носили всего двое, и…

Накатил холодный, липкий ужас. Сердце пропустило несколько ударов, — в груди образовалась ледяная тягучая пустота, — потом судорожно забилось где-то в горле. Алан с трудом сглотнул комок в горле и заставил себя перевести взгляд выше, в лицо лежащему на столе… чтобы тут же отшатнуться с невнятным криком. Потому что лица у трупа не было…

День начался, как обычно. То есть тоскливо и в то же время суматошно. Суматоха происходила от намерения начальства заставить подчиненных делать все сразу одновременно и при этом качественно, а тоска — от того, что все это повторялось изо дня в день, и никаких перемен в ближайшем будущем не предвиделось. Отсюда и до самой смерти — работа, работа, работа… И если бы от этой работы происходило хоть какое-то удовлетворение!.. Вернее, нет, не так. Свою работу предававшийся унылым мыслям парень любил и просто так, она приносила ему истинное удовольствие — а служил он не кем-нибудь, а аналитиком в одном из отделов, имеющих непосредственное отношение к обеспечению надлежащего качества работы самой Юпитер. Впрочем, Джулиан мог заниматься анализом не только данных, относящихся к функционированию системы Юпитер, он был прирожденным аналитиком — и ничего удивительного, его таким создали, в конце-то концов… И все бы было замечательно, будь и по сию пору жив прежний начальник отдела…

К несчастью для Джулиана, немолодой Блонди, относившийся к нему несколько покровительственно, но в то же время благожелательно, и прочивший молодого аналитика на свое место, давно уже покинул этот мир. Просто в один далеко не прекрасный день его нашли в собственном кабинете с пистолетом в правой руке и аккуратной дырочкой в виске. По поводу этого самоубийства ходили самые разные слухи, но Джулиан считал более-менее правдоподобным только один. Его бывший начальник рассчитывал на повышение. Вместо этого ему, должно быть, сообщили о переводе на периферию, или, еще того не легче — об «отставке». Все знали, что такое «отставка» в понимании Юпитер. Должно быть, очередной «отставник» просто решил предвосхитить события…

Так ли, иначе ли, но повышения Джулиан не получил — в основном, конечно, по молодости лет и за отсутствием серьезного покровителя. Впрочем, кое-кто намекал ему, что мог бы посодействовать, но Джулиан, в свою очередь… Тот сперва не понял, чего конкретно от него хотят в обмен на составление протекции, а когда понял, порадовался, что поспешил отказаться.

Новым начальником отдела стал довольно молодой Блонди — немногим старше Джулиана, и это было обидно, хотя бы и потому, что в специфике работы новый начальник пока разбирался не слишком хорошо. Однако это не помешало ему мгновенно завести любимчиков, в число которых Джулиан, понятно, не попал. Виданное ли дело — приближать фаворитов своих предшественников!

Как и почти любой из элиты, Джулиан был честолюбив. Хуже того, он прекрасно знал, что работает не просто хорошо, а отлично. Может быть, прежний шеф и был склонен перехваливать молодого и рьяного сотрудника, но ведь и остальные признавали то же самое! Но, что самое страшное, Джулиан был совершенно неспособен на интриги. Даже на те простейшие, — «ты мне — я тебе» — которые непременно завязываются в любом коллективе. Он по-прежнему