Избранное - Кира Алиевна Измайлова

Вот оно.

Алан очень не любил плохо думать о других. Увы, приходилось. Вот как в этот раз… Ему казалось, что Николас неплохо относится к нему, так же, как несколько лет назад, когда оба они грызли гранит науки, и доверял ему… На это Николас и рассчитывал. Рассчитывал на то, что Алан поверит ему и не станет проверять его отчет. Ну а если проверит и заметит ошибку — не страшно, добрый Алан не выдаст!

Значит, это была «подстава»? Хладнокровная, рискованная игра, а цель… цель, пожалуй, место Алана. Он прекрасно знал, что Николас честолюбив. И знал, что Николас намного способнее его самого… И он сам пустил Николаса на свое место, самое дорогое, что у него было — место рядом с Раулем! А тот… о, тот не сможет не оценить ума и способностей Николаса, особенно ярко выглядящих на фоне серенькой заурядности Алана!

«Хватит, — приказал себе Алан, глядя в зеркало. — Чему быть, того не миновать. Если Николасу суждено занять мое место, пусть так и будет. Но про ту ошибку — про нее я Раулю скажу. Оправдываться не стану — я тоже виноват, что не проверил, но скажу все, как есть. Если он станет меня слушать, конечно…»

Алан подмигнул своему отражению в зеркале. За несколько дней на Канарисе он окончательно избавился от темных кругов под глазами — следов непреходящей усталости, — а всегда бледное его лицо оказалось чуть тронуто золотистым загаром. Если Себастьян со своей свитой периодически бывает «по делам» в таких райских местечках, понятно, отчего у них у всех такой цвет лица! Алан весело улыбнулся своей незамысловатой шутке и решил все-таки попробовать уснуть. Перед глазами стояло горное озеро, черное и прозрачное, в обрамлении золотых деревьев и темно-алых скал — круглое обсидиановое зеркало в драгоценной оправе — последнее, что ему удалось повидать на Канарисе…

…Рауль Ам, как обычно, засиделся далеко заполночь. Так далеко, что не имело смысла отправляться домой: все равно через пару часов возвращаться на службу. Раулю не давали покоя две мысли. Первая — «Алан никогда не делал ошибок». Вторая — «Алан допустил ошибку». Эти два утверждения противоречили друг другу, и Рауль был намерен разобраться в этом противоречии, во что бы то ни стало, благо у него выдалась свободная минута. Взгляд его упал на злополучный отчет. Ему, помнится, очень не понравилась эта ошибка. Идиотский, грубый ляп! За то, что Алан такое пропустил при проверке, ему полагалось голову оторвать! Пропустил? А он вообще проверял эту часть? Раулю потребовалось ровным счетом две минуты, чтобы увязать в единое целое все, произошедшее за последнее время.

Невесело рассмеявшись, Рауль откинулся на спинку кресла. Вот, значит, в чем дело! Ушлый юноша, которого Алан по доброте душевной счел своим другом, решил банально его подсидеть. Ничего не скажешь, неожиданный ход, рискованный, трудно ожидать такой прыти от юнца… Но — грубый. Если играть подобными методами, рано или поздно такая игра закончится очень печально.

Рауль задумался еще глубже. У него и в мыслях не было оставлять при себе Николаса. На роль заместителя он не годился совершенно: слишком амбициозен, слишком честолюбив и чересчур высокого о себе мнения. Дрессировать его, переделывая под себя, пришлось бы слишком долго, и игра определенно не стоила свеч. Если бы Рауль готовил себе замену (а к молодым перспективным Блонди он присматривался всегда, хотя и не афишировал этого). Но — нет. Даже и тогда — нет. Николас Дей не ученый и даже не управленец, он всего-навсего карьерист. И вряд ли из него — с такой-то «красотой и изяществом» интриги и самолюбием! — еще можно сделать что-то путное.

А вот Алан… С Аланом было сложнее. Рауль прекрасно понимал, что Алан и так уже на пределе своих возможностей. Понимал, что свалил на него непозволительно много, но… обойтись без него уже попросту не мог. На этот раз обошлось, а если… если Алан в самом деле сорвется? Не выдержит? Как быть тогда? Заместитель Второго Консула не имеет права на ошибку. Оставить его после этого в отделе — немыслимо, в одночасье слетевшего с недосягаемых высот Алана моментально заклюют. Значит — перевод куда-нибудь на периферию. Значит — больше не видеть его рядом с собой. Не встречать взгляда умных и добрых серых глаз. И — больше никому не доверять. Потому что — Рауль прекрасно это сознавал — доверять он может только Алану и никому иному. Достаточно вспомнить, сколько неудобств он претерпел за эти несколько дней, опасаясь сказать что-то лишнее при Николасе, чтобы понять, насколько незаменим Алан!

«Прекрати, — сказал себе Рауль, встряхнув головой. — Если понадобится, ты возьмешь еще десяток секретарей и помощников и разгрузишь Алана, но он все равно останется твоим первым замом! А, да что за чушь я несу! Понятно же, что Алан примется проверять еще и этих помощничков!» Рауль улыбнулся уже веселее. Слава Юпитер, Алан возвращается завтра… то есть уже сегодня утром, и не нужно будет и дальше терпеть невыносимо подобострастного и услужливого Николаса!..

…Николас в эту ночь предавался самым радужным мечтам. Недотепа Алан, добровольно давший ему в руки изумительный шанс, возвращается утром. Надо думать, он будет сильно разочарован, узнав, что его теплое местечко отныне занято! Прежде всего, надо будет взять еще несколько помощников — невозможно же самому тащить на себе всю эту рутину! Николас уже пару раз провернул что-то в этом роде, и Рауль ничего не сказал, когда обнаружил, что Николас чего-то не знает о происходящем в отделе, но сию минуту узнает, как только допросит соответствующего человека. Надо будет наладить это получше, и тогда, держа в руках все ниточки, он станет незаменимым. Так мечтал Николас. Но более всего мечтал он увидеть лицо Алана, когда тому будет отказано от места…

…Переступая порог родной лаборатории, и ловя на себе ехидные и сочувственные взгляды, Алан с трудом сдерживал нервную дрожь.