Эра магов - Анастасия Церковская

Arsirin

Эра магов 3

Пролог

Лебедь и феникс (Глава 1)

Демонические гончие злобно скалились, стоило магу подойти к черте выхода из замка. Проем словно для гигантов соорудили: даже навьюченный мастодонт прошел бы через него, не зацепив арку. Порывы ветра ледяными иглами впивались в лицо, но в помещение холод не проникал, ударяясь о невидимую защиту у порога.

Массивные двери разъезжались в стороны, а не отворялись наружу, как это обычно бывает в замках.

Прихоть графа.

Он смешал комфорт нынешнего мира с автоматическими дверями и антураж темного средневековья, в грубо обработанной древесине, топорно оббитой металлом.

Френкерен не проверял сам, но мельком слышал, что владыка этого мира запрещает при переходе через портал брать с собой разработки из других миров. Что стражи-оборотни тут же отберут чужеродное и уничтожат, ведь мир должен развиваться по своим законам. Правда или нет, но внутри замка Френкерен не смог обнаружить ничего такого, что не изобрели люди этого мира.

Гость хотел спросить хозяина замка о многом, но тот оказался до невозможности занятой шишкой. Френкерен даже не смог увидеть его лица. Граф появился в белой, расшитой гербом с лебедем мантии, скрывая глаза под капюшоном, а нижняя часть лица, которая оставалась видна, сильно рябила.

Иллюзия.

Непонятно, зачем использовать ее при другом маге, ведь их глаза распознают такой обман как дешевый грим. Показать себя кем-то другим? Иллюзия полезна разве что для общения с людьми — их глаза не столь чувствительны.

Графы — личности загадочные, в их подчинении целые города и тысячи людей, но ни один человек не сможет описать, как выглядит правитель территории. По дороге сюда Френкерен слушал рассказы местных, но все они больше напоминали легенды, чем реальные факты о жизни хозяина замка. Кто-то даже говорил, что граф — вампир, но эта фраза смехотворна.

Вот еще, чтобы маг отказался от мирских удовольствий в угоду бессмертию? Когда есть менее травмирующие способы обременить себя бессмысленным существованием дольше положенного. Но, не будь Френкерен осведомлен о вкусах своих сородичей, смог бы в страшную сказку об упырях поверить.

Хотя бы потому, что стража замка — демонические гончие. Они скалили непомерно огромные зубы. Два ряда сплошных черных клыков. Белые тощие твари с обсидиановыми глазами не давали покинуть мрачных стен.

Вчера граф встретил странника у порога, пригласил отдохнуть с дороги, выделил ему покои. В перемещениях по зданию не ограничивал. Френ был спокоен, что может уйти в любой момент, его тут не держали. Он представился хозяину своим именем, а тот равнодушно кивнул и на этом разговор закончился, потому что маг спешил куда-то.

Оказалось, не все так просто.

О гончих гостеприимный хозяин не предупреждал. Френкерен нагло разглядывал четырехлапую стражу, истекающую едкой серой слюной. Гончие сливались с белым снегом, под тусклым светом одних лишь звезд. Псин не сосчитать — очень уж хорошо они сливались с окружением. Звери не заходили в помещение, вероятно, руны сдерживали этих тварей. Но выйти во двор Френкерен тоже не мог.

Обездвижить их заклинанием? А вдруг они сильно восприимчивы к магии, и Френ нанесет возможно редким существам графа вред? Может, он просто забыл предупредить о гончих, ведь был глубоко погружен в свои мысли, когда уходил. Он должен скоро вернуться, и тогда маг получит ответы на свои вопросы.

Ситуацию следовало обдумать без спешки, Френ неторопливо зашагал по узорчатым мраморным плитам в свои покои.

Днем в замке царила тишина, тоска белая. А еще было прохладно, из высоких витражных окон сквозило. Гость дул на ладони, пытаясь согреться. Он обошел просторную галерею с картинами и гобеленами, в надежде найти хотя бы один портрет хозяина замка. Полотна рисовали местные мастера — это чувствовалась, пусть они и пытались изобразить разрушенную башню черного императора высшего мира. Человеческие руки виртуозно пытались передать всю ту глубочайшую синеву и великолепие просторов Ар-1, на котором сами никогда не бывали. А еще во всей галерее не было портретов. Ни одного.

Остаток дня гость провел в многоэтажной оранжерее, разглядывая замысловатые растения, добытые на разных континентах. Часть из них являлась хищниками: Френ питал к ним особо нежные чувства, они напоминали о Джуне, его цветке.

В служебных помещениях работали люди. Они словно не замечали гостя, продолжая делать свою работу, ходили по малым башням, опустив взгляд в пол. Маг решил, что граф зачаровал бедняг, но провернув несколько нехитрых манипуляций, понял, что люди вменяемы и находятся в сознании. Они реагировали на шум. Просто делали вид, что не слышат мага.

Одно радовало: теперь Френкерен вышагивал по коридорам, не скрывая своего великолепия, избавившись от надоевшего капюшона и распушив красный гребень феникса. Люди этого мира не поняли его прически, несколько раз промелькнуло что-то про выродка и мутанта. Но Френ не обижался — какой спрос с человека? Еще недавно он ежедневно забирал их жизни не особо задумываясь о том, что они чувствуют или думают.

Вечером в замке начало твориться что-то. «Что-то» — именно то слово, потому что Френкерен яснее описать не мог.

Центральная башня, куда прислуга не допускалась, оказалась также обитаема. Френкерен шел по разноцветным от витражей коридорам и зацепил взглядом фигурку небольшой девочки в кружевном платье. Она стояла у стены. Белокурая малышка рассматривала огромную вазу с нее ростом.

Маг подошел ближе. Его шаги эхом отражались от гладких стен. Он пытался разглядеть рисунки на керамической поверхности сосуда. Свет пестрых витражей падал на вазу, сбивал взгляд, мешая ухватить формы драконов. Френкерен глянул на черноволосую девочку снова. Она по-прежнему стояла к нему спиной.

Френкерен напрягся. Она же, вроде, блондинкой была?

На мгновение прикрыв глаза, он коснулся холодного плеча малышки и посмотрел на светловолосую девчонку с прямыми прядями снова.

Каждый раз новая девочка.

Ерунда какая-то.

Реальность играла с его разумом, пытаясь навязать тревогу, но что бы это ни было — Френкерена так просто не напугать.

Девочка медленно повернула голову, и маг столкнулся лицом к лицу с пустотой.

Не было никакого ребенка, на него смотрел сгусток абсолютного ничто. Оно не