Строение и законы Вселенной - Дмитрий Черкасов

Для решения подобных задач в будущем автор предлагает несколько необычное решение: либо увеличить экспортные поставки, для чего следует расширить сеть терминалов по отгрузке зерна (что вообще-то в любом случае понадобится), либо создать в стране сеть спиртоперегонных государственных заводов, способных за 3–6 месяцев перерабатывать 10–15 миллионов тонн некондиционного зерна и другой сельскохозяйственной продукции. Частично этот спирт надо поставлять в пищевую промышленность, частично — на экспорт, а основное количество, не доведенное до пищевых стандартов, использовать в качестве добавки к основной части автомобильного топлива, как это делается, например, в Латинской Америке. Автор лично не занимался самогоноварением, но из консультаций со «специалистами» узнал, что стоимость такого продукта с учетом транспортировки и «обработки», обеспечивающей невозможность его использования в других целях, будет ниже стоимости бензина, цены на который непрерывно растут. Единственное, что придется сделать государству, — проявить твердость и не допустить посредников, иначе все это превратится в очередную криминальную кормушку, а государство и граждане останутся в стороне. И эта задача, пожалуй, станет самой трудной!

Вопрос о взятках (мздоимстве) в России актуален с древних времен. Как только в княжеской Руси появилась система «кормления» и «откупа», так у получивших это право появилась необходимость создать лично подчиненные структуры для сбора податей. Однако сборщикам (баскакам) не всегда хотелось отдавать деньги хозяину, и они за определенную мзду договаривались с плательщиками об утаивании и дележе части собранных средств. С начала царствования Романовых эта система получила почти официальный статус, а со времен Петра I воровство и взяточничество проникли во все структуры государственного организма. Для сбора необходимых Петру I денег были придуманы самые экзотические формы налогообложения (наиболее безобидный из них — налог на бороду) и штрафов, а реализацию этого осуществляли специально созданные фискальные органы с туманными правами и запутанной системой отчетности, на чем, собственно, и выросла могучая чиновно-бюрократическая система России. Но даже в этом деле соблюдался определенный порядок: брали «по чину», то есть на каждом уровне власти знали, сколько и с кого можно взять. Так, на государственном строительстве зданий Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге в 1760–1860 гг. (т. н. III и IV) при заключении договоров с подрядчиками официально в сумму договора закладывался «откат», то есть передача 10–15 % средств Комиссии по построению (эти данные взяты из дел по строительству собора из фондов РГИА за № 502 и 1311). Там же описан единственный случай борьбы со взяточничеством. Художник К. П. Брюллов выиграл конкурс на роспись купола собора и должен был получить за это более 300 тысяч рублей и, соответственно, отдать более 30 тысяч, чего, видимо, делать не жаждал. Поняв это, Комиссия по строительству стала чинить всяческие препятствия началу работ. Только через полгода, использовав личные связи через сестру Николая I, Брюллов добился совершен-но фантастического результата. Николай I издал официальное запрещение брать взятку с художника Брюллова — первый и, пожалуй, последний документ такого рода в России. Однако и здесь победили взяточники. Начался саботаж — неправильно поставили леса и стеклянные загородки, не закрывали купол при проведении камнерезных и пропиточных работ, отчего Брюллову и его помощникам дышать было нечем, да и пыль и копоть оседали на свежую краску Закончилось все печально: Брюллов заболел чем-то типа силикоза легких, уехал лечиться в Италию, где и умер А нет бы просто заплатить взятку и жить спокойно?

Сейчас в России в связи с отсутствием законодательной базы, полной безнаказанностью и демонстративной наглостью представителей высших эшелонов власти взяточничество ничем не ограничено и практически охватило все управленческие структуры снизу доверху, причем максимальный поход (от 20 до 40 % ВВП, как считают в СМИ) получает среднее звено. Первые лица государства, как сие ни странно, наименее подвержены этой пагубной страсти, но по-видимому, все дела решаются на более низком уровне (где-то до замминистров) и делиться за уже проштемпелеванные решения (якобы принятые самостоятельно этими самыми первыми лицами) нет смысла. Кстати по этим же самым причинам указы президента на местах просто игнорируются без каких-либо последствий. Правда, если первые лица вдруг уходят куда-то в сторону от госуправления, у них «неожиданно» обнаруживаете;«несколько сотен миллионов долларов, но нажитых честным путем.

Если бы кто то действительно захотел бороться с этим злом, то надо бы сделать следующее.

1. Всех принимаемых на государственную службу заставить пройти курс управления (и сдать госэкзамен), где особо тщательно изучить их обязанности и права.

2. При поступлении на работу чиновник подписывает по п. 1, что он ознакомлен и обязуется выполнять законы, а в случае нарушения подвергается наказанию по статье Уголовного кодекса, который, кстати, не худо было бы ужесточить по этим вопросам. Это не является нарушением прав, так же как присяга у военных. Не хочешь — не иди, а пришел — служи честно. Кстати, такая форма обязательства была принята в царской России для некоторых родов службы.

3. Проводить тотальные проверки на детекторах лжи всех чиновников, от которых зависят решения (то есть тех, кто ставит утверждающую визу на документе).

4. При работе с гражданами установить порядок приема документов, исключающий их потерю, проволочку по срокам решения. Уличенных в нерадивости чиновников карать как за должностное преступление.

5. Чиновников, уличенных в должностных преступлениях, увольнять без права когда-либо поступать на гос-службу. Сейчас технически проследить за этим вполне возможно. Уволенных таким образом лишать права на повышенную пенсию (75 % от последнего оклада), которую чиновники сами себе назначили, наплевав на конституционные права остальных граждан страны.

Однако автор понимает, что все, что здесь сказано, никогда в России реализовано не будет, уж слишком сладкий кусок пирога отнимается у захватившей реальную власть бюрократической структуры.

И наконец, последний вопрос. А когда же мы построим демократическое общество, управление которым опирается на интересы народа?

Ответ. Когда наше правительство и подвластные ему бюрократические и силовые структуры перестанут вести себя как оккупанты в недоразвитой стране.

Чтобы не быть голословным, постараемся классифицировать признаки оккупации.

1. Управляющая элита (пришлая или своя) боится народа, поэтому отгораживается от него бронированными автомобилями, многослойной толпой охраны, прикормленными спецслужбами и, главное, запрещает право честного и законопослушного гражданина на приобретение и тем более на ношение любого оружия самозащиты (вплоть до нунчака — цепа для обмолота стеблей риса, кстати!), что делает его совершенно беззащитным перед самодурством силовых структур (у нас — милиции; в переводе это — «вооруженный народ», на деле — бюрократическая, карательная, подотчетная только правительственным органам структура).

2. Управляющая элита старается не смешиваться с народом, который она считает за быдло, отгораживаясь четырехметровыми заборами, своими системами снабжения, медобслуживания, отдыха и т. д.

3. Управляющая элита сама себе устанавливает содержание (да такое, которое нормально и честно работающему человеку недоступно) за счет народа и присвоенных природных ресурсов. Причем, учитывая нестабильность своего положения, они покупают недвижимость за границей, где также держат свои основные капиталы.

4. Управляющая элита практически не реагирует пи на какие разоблачения в СМИ, а особо настырных находит способ заставить замолчать; это касается и судей, в основном обслуживающих интересы элиты.

5. Даже в Уголовном кодексе жизнь чиновника (скромно именуемого общественно-политическим деятелем) оценивается выше, чем жизнь простого гражданина, что противоречит «подаренной» народу Конституции.

6. Какие-то подачки и уступки народу делаются лишь в случае возможных массовых выступлений. Руководителей общественных партий или организаций стараются или купить, или убрать.

7. Уровень жизни народа поддерживается минимально допустимым, а малейшее послабление (ну, например, прибавка к пенсии рублей в 100, когда это никак не дотягивает до прожиточного минимума) расценивается как величайшее благодеяние.

Государство с таким набором особенностей вряд ли сможет сформировать гражданское общество. Если я не обладаю возможностью защитить себя и свой дом любым способом, в том числе и судебным, если на любую инициативу надо получать где-то разрешение от заведомо не заинтересованных в этом структур, если доход от честного труда обеспечивает лишь выживание, если мое мнение правительству малоинтересно, то за что бороться? Отсюда и политическая апатия у большинства населения, и попытки улучшения материального положения не всегда законными (а с ними вообще ничего не получишь) методами, что очень удобно государству, так как всегда есть повод в чем-то обвинить гражданина, и он тоже будет более покладистым.