Журнал «ЗАГАДКИ ИСТОРИИ», 2012 №1 - разные

Не приходится сомневаться, что неприязнь Сталина к Крупской сохранилась после смерти Ленина.

Есть версия о том, что уже через год после смерти мужа Надежда Константиновна пыталась получить политическое убежище в Англии. Этот вопрос даже обсуждался в английском парламенте, в котором, как известно, в то время было много социалистов. Надо полагать, что эти сведения должны были дойти и до Сталина. И преемник вождя вряд ли простил жене вождя подобные намерения. Но посадить или убить жену Ленина в открытую он, конечно, не мог. А поэтому и существует версия, что и Надежда Константиновна покинула этот бренный мир не без помощи Иосифа Виссарионовича. Говорят, она собиралась выступить на XVIII съезде партии и сказать о чем-то важном. Накануне съезда 24 февраля 1939 года в Архангельском Крупскую навестили друзья, чтобы отметить приближающееся семидесятилетие хозяйки. Был накрыт стол, украшением которого стал присланный Сталиным торт. Надежда Константиновна чувствовала себя отлично и с аппетитом его ела. Вечером ей внезапно стало плохо. Скончалась она через 3 дня в страшных муках.

любовные страсти великих

ФАВОРИТЫ ЕКАТЕРИНЫ ВТОРОЙ

Успехи царствования Екатерины II не требуют доказательств — недаром еще при жизни ее назвали Великой, и потомки никогда не оспаривали этот громогласный титул.

Но те, кто скептически относится к заслугам этой неординарной женщины, к большим минусам ее правления относят наличие фаворитов.

По некоторым данным, за «чрезмерную чувственность» императрицы Россия заплатила слишком высокую цену — и в прямом, и в переносном смысле…

В июне 1762 года на российский престол взошла еще довольно молодая женщина — тридцатитрехлетняя жена Петра III Екатерина II. Люди из ее окружения с восторгом приняли эту весть. А вот среди ее недругов были те, кто хорошо знал бывшую принцессу Анхальт-Цербстскую и отмечал при этом, что крайне прагматичная и здравомыслящая женщина имеет и некоторые слабости — например, слишком чувственна и неравнодушна к красивым мужчинам.

Конечно, при наличии законного супруга подобные слабости вполне извинительны. Но в том-то и дело, что молодая, здоровая и весьма темпераментная женщина фактически не знала радостей брака. Законный муж, будущий император Петр III, был с ней весьма холоден и в открытую изменял с любовницами, дав жене сомнительный титул «запасной мадам». При этом он снисходительно относился к сердечным увлечениям молодой супруги, фактически разрешая «наставлять ему рога». Незадолго до рождения сына, будущего императора Павла I, молодая Екатерина имела любовную связь с Сергеем Салтыковым, одним из молодых придворных и будущим русским посланником в Швеции. Слухи о том, что Павел был сыном Салтыкова, вынудили молодого дипломата на время удалиться от двора и переехать в Москву. В 1756 году Екатерина страстно влюбилась в будущего короля Польши Станислава Понятовского. Красавец поляк прибыл ко двору в свите английского посла Вильямса.

Разумеется, все романы Екатерины, случившиеся в «доцарственное» время, были тайными и не сопровождались особыми финансовыми тратами. Но все изменилось, когда Екатерина, возглавив дворцовый переворот, 28 июня 1762 года заняла российский трон.

Надо сказать, что и в Европе, да и в России, управляемой женщинами-императрицами, фавориты и фаворитки при монарших дворах играли важную роль. Достаточно вспомнить маркизу де Помпадур — знаменитую фаворитку Людовика XIV, которая в течение многих лет фактически определяла внешнюю и внутреннюю политику Франции. Правда, русская царица в своем благоволении к фаворитам пошла еще дальше — ею был создан целый институт императорских любимцев, который имел четкую структуру, штат и даже свой полуофициальный статус. По мнению некоторых исследователей, за 34 года екатерининского правления через императорскую спальню «официально» прошли 23 фаворита — и это только те, чьи имена остались в истории. Среди них выдающиеся люди: братья Орловы, Потемкин и Завадовский вошли в историю России как государственные мужи, доказавшие свою удаль не только в спальне императрицы.

Любвеобильная государыня умела по достоинству оценить тех, кто ярко проявил себя на государственном поприще. Но и с теми, кто не ударил в грязь лицом в царском алькове, она расплачивалась не менее щедро. И делала это, разумеется, не из личных денег, а глубоко запуская руку в государственную казну.

Первым, кто сполна узнал на себе царскую милость, был Григорий Орлов — тот самый, который вместе с четырьмя родными братьями фактически возвел жену свергнутого Петра III на престол. Едва заняв трон, императрица одарила Григория миллионом рублей (самые богатые дворянские поместья в те годы едва дотягивали до 100 тысяч рублей) и 10 тысячами крепостных крестьян. Из полунищего гвардейского офицера Орлов стал одним из крупнейших землевладельцев страны, получил титул графа, стал сенатором и генерал-адъютантом. Но Орлов не отличался особым умом и не сумел оценить выгоды своего положения — спустя несколько лет, получив в качестве генерал-аншефа артиллерии два миллиона рублей на улучшение вооружения, он прогулял миллион, а другой миллион преподнес Екатерине.

И императрица благосклонно приняла подарок — помимо иных подношений, выстроила фавориту мраморный дворец и выхлопотала ему титул князя Римской империи. Чины, деньги, драгоценности щедрым потоком сыпались на фаворита до тех пор, пока его на «посту» не сменил очередной претендент — некий красавец офицер Александр Васильчиков.

Он вошел в спальню императрицы бедным офицером, а вышел графом, камергером, владельцем сотен тысяч крестьян, награжденным орденом Святого Александра Невского. Правда, Екатерина быстро поняла все ничтожество очередного фаворита и дала ему от ворот поворот. К чести Васильчикова, он хорошо знал свое место и впоследствии о своей роли высказался так: «Я был только проституткой, и со мной так и обращались!»

После отставки всесильного фаворита Орлова его место и в спальне, и на важнейших государственных постах занял небогатый смоленский дворянин Григорий Потемкин. Все свои титулы и звания, так же как и гигантские богатства, были получены им практически в одночасье — Циклоп (так называли одноглазого офицера-порученца в царском дворце) вышел из спальни Екатерины обладателем княжеского титула, звания генерал-лейтенанта, миллиона рублей и мраморного особняка на Миллионной улице со всей обстановкой! Уже после этого, получив особое положение при дворе, он стал сенатором и фактически руководителем государства. И не только — даже после того как императрица охладела к Потемкину, он остался главным советчиком, первым другом и негласным «поставщиком» очередных фаворитов. Зная вкусы императрицы, он присылал ей таких же, как сам — рослых, красивых и недалеких (впрочем, сам Потемкин обладал выдающимся умом) кавалеров.

Не упустили своего и украинские любовники императрицы — Завадовский, Безбородко и другие. Благодаря выдающемуся уму и образованности «выдвиженцев» Малороссии, при дворе даже появилась традиция: украинцы, как правило, назначались на должности «особистов» — они служили при дворе и были облечены доверием императрицы. Государственные заслуги этих выдающихся людей щедро отметили: так, Завадовского произвели в генерал-майоры и назначили генерал-адъютантом императрицы. Когда же его отставили от должности, Петр Васильевич получил 80 тысяч рублей единовременно, 5 тысяч рублей пенсии, 1800 крестьян в Малороссии и 2000 в Польше.

А Александр Безбородко и вовсе более двадцати лет был одним из первых лиц российского государства, принимал участие во всех важнейших державных делах и был богатейшим русским вельможей. Существует мнение, что даже Крым Екатерина присоединила к России только лишь потому, что Безбородко захотелось там иметь соляные варницы.

Каждый, кто хоть на короткое время побывал в роли фаворита императрицы, не ушел обиженным. По некоторым данным, годовой бюджет России в тот период составлял 80 млн рублей. А затраты на содержание екатерининских фаворитов составляли 100 млн рублей.

Это были воистину гигантские деньги: к примеру, 1-я Русско-турецкая война обошлась России в 48 млн рублей. Так что на деньги, брошенные на алтарь царских утех, можно было провести как минимум две войны.

И еще бы несколько миллионов осталось.

Послание потомкам