Фрейд и психоанализ - Карл Густав Юнг

[681] Человеку свойственно придерживаться тех или иных философских и религиозных взглядов относительно смысла мира и своей собственной жизни. Впрочем, есть люди, которые гордятся отсутствием определенной позиции по этому вопросу. Такие люди – исключения из остального человечества; они лишены важной функции, абсолютно необходимой для человеческой психики.

[682] В таких случаях вместо современного символизма мы находим в бессознательном устаревшее, архаичное ви́дение мира и жизни. Если важная психологическая функция не представлена в сфере сознания, то она существует в бессознательном в форме архаического или эмбрионального прототипа.

[683] Это краткое résumé может дать читателю представление о том, чего он, возможно, не найдет в этом сборнике. Очерки – это своего рода остановки, станции на пути к более общим взглядам, изложенным выше.

Д-р Юнг,

Кюснахт / Цюрих, январь 1916 г.

Предисловие ко второму изданию

[684] С согласия д-ра К. Э. Лонг я внес некоторые дополнения во второе издание этой книги. Прежде всего, я хотел бы отметить, что была добавлена новая глава – «Концепция бессознательного»[156]. Это лекция, которую я прочел в начале 1916 года на заседании Цюрихского общества аналитической психологии. В ней дан общий обзор наиболее важной проблемы практического анализа, а именно отношения эго к психологическому не-эго. Глава XIV «Психология бессознательных процессов»[157] была основательно переработана; воспользовавшись случаем, я включил в нее статью[158], в которой изложены результаты новейших исследований.

[685] В соответствии с моим привычным методом работы, я даю максимально обобщенное описание. Обычно я некоторое время изучаю человеческий материал, после чего стараюсь вывести из собранных данных как можно более общую формулу, вырабатываю на ее основе гипотезу и применяю ее в своей практической работе до тех пор, пока она не будет либо подтверждена, либо изменена, либо отвергнута. Если формула подтверждается, я публикую ее в качестве обобщенной точки зрения, не приводя эмпирических данных. Я привожу материал, накопленный в ходе моей практики, только в виде примеров или иллюстраций. Посему я прошу читателя не рассматривать изложенные мною взгляды как простые измышления моего мозга. Они представляют собой результаты обширного опыта и глубоких размышлений.

[686] Внесенные дополнения позволят читателю второго издания ознакомиться с новейшими взглядами цюрихской школы.

[687] Что касается критики, с которой столкнулось первое издание этой книги, то я рад, что мои сочинения были восприняты английскими критиками с гораздо большей непредубежденностью, нежели немецкими. В Германии они были встречены молчанием, порожденным презрением. Я особенно благодарен д-ру Агнес Сэвилл за исключительно проницательную критику в журнале «Медикал пресс». Я также признателен д-ру Т. У. Митчеллу за исчерпывающий обзор, опубликованный в сборнике «Труды общества психических исследований»[159]. Некоторые возражения у д-ра Митчелла вызвало мое «лжеучение» относительно каузальности. Он убежден, что я вступаю на опасный (ибо ненаучный) путь, когда ставлю под сомнение универсальную достоверность каузальной точки зрения в психологии. Я разделяю его чувства, но, по-моему, природа человеческого разума вынуждает нас занять финалистическую позицию. Нельзя отрицать, что с психологической точки зрения мы изо дня в день живем и работаем в соответствии с принципом направленной цели, а также принципом причинности. Психологическая теория должна обязательно приспособиться к этому факту. Тому, что явно направлено к цели, не может быть дано сугубо каузалистическое объяснение. В противном случае мы бы пришли к выводу, выраженному в знаменитом изречении Молешотта:[160] «Man ist was er isst» (Человек есть то, что он ест). Мы всегда должны помнить, что каузальность – это точка зрения. Она подтверждает неизбежную и неизменную связь последовательности событий: а-б-в-я. Поскольку это отношение фиксировано и, согласно каузальной точке зрения, должно быть таковым, то при логическом рассмотрении порядок может быть и обратным. Финальность тоже есть точка зрения. Она эмпирически оправдана существованием последовательности событий, причинная связь которых очевидна. Однако смысл ее можно постичь только сквозь призму конечных продуктов (финальных результатов). Обычная жизнь изобилует такими примерами. Каузальное объяснение должно быть механистическим, если мы не собираемся постулировать метафизическую сущность как первопричину. Например, если принять сексуальную теорию Фрейда и придать первостепенное психологическое значение функции половых желез, то мозг следует рассматривать как придаток половых желез. Если мы подойдем к венской концепции сексуальности, со всем ее смутным всемогуществом, строго научным образом и сведем ее к физиологической основе, то придем к первопричине, согласно которой психическая жизнь представляет собой, по большей части, напряжение и расслабление половых желез. Если мы на мгновение предположим, что это механистическое объяснение «истинно», то это будет истина, которая исключительно досадна и жестко ограничена по своему охвату. То же касается утверждения, что половые железы не могут функционировать без адекватного питания, из чего следует, что сексуальность есть вспомогательная функция питания. Истинность этого утверждения составляет важную главу в биологии низших форм жизни.

[688] Выбирая подлинно психологический подход, мы стремимся установить значение психологических явлений. Знание, из какой стали сделаны различные части локомотива, на каком заводе она изготовлена и из какого рудника добыт металл, ничего не говорит нам о функции локомотива, то есть о его значении. Но «функция», как она понимается современной наукой, ни в коем случае не является исключительно каузальным понятием; это понятие финалистическое, или «телеологическое». Нельзя рассматривать психику только с каузальной точки зрения; мы обязаны рассматривать ее и с финалистической позиции. Как замечает д-р Митчелл, невозможно представить каузальную детерминацию, имеющую финалистический аспект. Это было бы очевидным противоречием. Однако теория познания не обязана оставаться на докантовском уровне. Кант ясно показал, что механистическая и телеологическая точки зрения не являются конституентными (объективными) принципами – свойствами объекта, но представляют собой сугубо регулятивные (субъективные) принципы мышления и как таковые не противоречат друг другу. Я могу, например, с легкостью составить следующую тезу и антитезу:

Теза: Все возникло в соответствии с механистическими законами.

Антитеза: Некоторые вещи возникли не только в соответствии с механистическими законами.

На это Кант отвечает: Разум не может доказать ни то ни другое, ибо сугубо эмпирические законы природы априори не могут дать нам детерминативный принцип относительно потенциальности событий.

[689] Современная физика была вынуждена перейти от идеи чистого механицизма к финалистической концепции сохранения энергии, поскольку механистическое объяснение признает только обратимые процессы, тогда как в реальности процессы природы необратимы. Это обстоятельство привело к концепции энергии, которая