Фрейд и психоанализ - Карл Густав Юнг

V

От д-ра Лоя

9 февраля 1913 г.

[608] Мы оба жаждем истины в чистой науке, и исцеления наших пациентов – в терапии. Для исследователя, как и для врача, мы желаем полной свободы во всех направлениях – полной свободы в выборе и применении методов, обещающих достижение их целей в каждом конкретном случае. По этому последнему пункту мы с вами солидарны, но он остается постулатом, который мы должны доказать другим, коль скоро мы ищем признания наших взглядов.

[609] Прежде всего, необходимо ответить на один вопрос, уже заданный в Евангелиях: «Что есть истина?» Я убежден, что четкие определения фундаментальных идей необходимы везде. Как же нам выработать рабочее определение понятия «истина»? Возможно, нам поможет аллегория.

[610] Представим себе, что перед солнцем стоит гигантская призма, которая разлагает его лучи, но люди об этом не знают. (Я не касаюсь здесь химических, невидимых, ультрафиолетовых лучей.) Люди, живущие в области, освещенной голубым светом, скажут: «Солнце излучает только голубой свет». Они правы и в то же время неправы: со своей точки зрения они способны воспринять лишь фрагмент истины. То же самое можно сказать и о жителях красной, желтой и промежуточной областей. И все они будут драться и убивать друг друга, стремясь навязать свою фрагментарную истину другим – пока, став мудрее благодаря путешествиям, они не придут к заключению, что солнце излучает свет разных цветов. Это более всеобъемлющая концепция, но все же не истина. Только когда гигантская линза вновь соберет расщепленные лучи и когда невидимые, химические и тепловые лучи проявят свои специфические свойства, – только тогда возникнет представление, более или менее соответствующее истине. Люди увидят, что солнце испускает белый свет, который расщепляется призмой на различные лучи с различными свойствами, и что эти лучи вновь соединяются линзой в луч белого света.

[611] Этот пример показывает, что путь к истине лежит через ряд сравнительных наблюдений, результаты которых необходимо контролировать с помощью произвольно выбранных экспериментов до тех пор, пока не будут выработаны, казалось бы, обоснованные гипотезы и теории. Но эти гипотезы и теории рухнут, как только появится хотя бы одно новое наблюдение или один новый эксперимент, который им противоречит.

[612] Путь труден и ведет всего-навсего к относительной истине. Но такой относительной истины вполне достаточно, коль скоро она объясняет наиболее важные фактические звенья в прошлом, высвечивает их в настоящем, предсказывает их в будущем и позволяет нам с помощью этого знания надлежащим образом приспособиться к жизни. Абсолютная истина была бы доступна только всеведущему, обладающему знанием всех возможных сочетаний и комбинаций; но для нас это невозможно, ибо число сочетаний и комбинаций бесконечно. Соответственно, единственная истина, которая доступна нам, – это истина приблизительная. Если обнаруживаются новые связи, выстраиваются новые комбинации, картина меняется, а вместе с ней – и весь спектр наших знаний и действий. К каким только революциям в повседневной жизни не приводит каждое новое открытие: как бесконечно малы были первоначальные знания о теории электричества, как непостижимо велики были результаты!

[613] Это общие соображения, но приходится повторять их постоянно, когда видишь, как несправедлива жизнь к новаторам в любой научной области, в особенности к последователям психоаналитической школы. Все признают эти общие места до тех пор, пока речь идет об «академической» дискуссии, но как только приходится рассматривать конкретный случай, симпатии и антипатии выходят на первый план и затуманивают суждение. Посему исследователь должен неустанно бороться, апеллируя к логике и честности, за свободу исследований во всех областях и не позволять представителям каких бы то ни было политических или религиозных убеждений выдвигать «соображения целесообразности», способные уничтожить или даже ограничить эту свободу. Причины целесообразности уместны в другом месте, но не здесь. Наконец, мы должны раз и навсегда покончить со средневековым постулатом, philosophia ancilla theologiae[149], а также с университетскими кафедрами, учрежденными в пользу той или иной политической или религиозной партии. Всякий фанатизм – враг науки, которая прежде всего должна быть независимой.

[614] Переходя от поиска истины к терапевтике, мы видим, что и здесь мы с вами солидарны. На практике должна господствовать целесообразность: врач из желтой области должен приспособиться к пациентам в желтой области, а врач из голубой области – к пациентам в голубой области; оба стремятся к одной и той же цели. Что же касается врача, живущего в белом свете, то он должен принимать во внимание прошлый опыт пациентов из желтой и голубой областей, несмотря или, скорее, благодаря своим более обширным познаниям. В таких случаях путь к исцелению будет долгим и трудным и скорее приведет к cul-de-sac[150], чем в тех случаях, когда пациенты, как и сам врач, уже достигли понимания, что на самом деле свет белый, – другими словами, когда пациенты уже «отфильтровались». С такими избранными пациентами психоаналитик может работать исключительно методами психоанализа; он может считать себя счастливчиком, ибо ему больше не нужно «играть в авгура».

[615] Итак, методы психоанализа, каковы они? Если я правильно вас понял, то в общем и целом речь идет о непосредственной работе с фундаментальными силами человеческой психики с тем, чтобы пациент, будь он болен, здоров или в некой промежуточной стадии – ибо болезнь и здоровье незаметно перетекают друг в друга, – увидел драму, которая разыгрывается внутри него. Он должен познать автоматизмы, враждебные развитию его личности, и через это знание постепенно освободиться от них; полезные же автоматизмы он должен использовать и укреплять. Он должен превратить свое самопознание в реальный факт и контролировать работу своего ума, дабы восстановить равновесие между чувством и разумом. Насколько большую роль во всем этом играет внушение? Не думаю, что внушения можно полностью избежать до тех пор, пока пациент не почувствует себя по-настоящему свободным. Эта свобода, естественно, есть главное, к чему следует стремиться, и это должна быть активная свобода. Пациент, который просто подчиняется внушению, подчиняется ему лишь до тех пор, пока действует «перенос на аналитика».

[616] Но для того чтобы приспособиться ко всем обстоятельствам, больной должен укрепиться «изнутри». Он должен обходиться без костылей веры, должен критически подходить ко всем теоретическим и практическим проблемам и решать их сам. Это ваша точка зрения, не так ли, или я вас