Парадокс страсти. Она его любит, а он ее нет - Дин Делис

Любовь и «экстремал»

«Экстремал» ухаживает с удовольствием. Многие из нас с трудом выносят лихорадку новой любви, а «экстремал» ею наслаждается. Он живет ради тех эмоций, которые ощущает в период ухаживания: тут и неопределенность, и вызов, и риск, и новизна, и удовольствие. Он чувствует себя живым и уверенным в своих силах. Женщине, которая оказалась в центре его внимания, трудно устоять. Сердце подсказывает ей, что это будет запоминающийся роман.

Вот как Фрэнк описывал прилив эмоций, охватывавший его каждый раз, когда он обращал внимание на привлекательную женщину:

Трудно описать чувство, когда видишь прекрасную женщину и понимаешь, что она должна быть твоей. Прежде всего смотришь ей на палец – замужем ли она или нет? Если да, отлично! Это вызов. Если нет, тоже сойдет, но здесь надо соблюдать осторожность. Сначала ты поглощен расследованием дела, и вдруг – маленький сюрприз: мимоходом говоришь ей, что она великолепна. Делаешь это так, чтобы она сомневалась, ты ли это сказал. Через несколько дней еще больше энергии на расследование и еще одна наживка. Может быть, легкое, будто случайное, прикосновение. А в следующий раз ты сталкиваешься с ней вплотную. Она сама тебя ищет, но пытается изображать холодность. Теперь ты просто сгораешь от желания. И начинается игра, азарт. Это самое лучшее. Иногда я приглашаю ее на обед или на чашку кофе, а иногда говорю сразу о своих намерениях. Знаете, что женщины больше всего хотят услышать? «Ты мне нужна». Вы себе не представляете, как здорово после работы устроить ей экскурсию в комнату с ксероксом. [Смеется.]

Поскольку «экстремалы» очень уверены в себе, независимы и не поддаются контролю – другими словами, восхитительны, – партнеры часто безумно влюбляются в них. Но, как только страсть начинает идти на убыль, «экстремал» предсказуемо тянется к новому сексуальному объекту. Такое поведение нельзя назвать боязнью серьезных отношений, поскольку искатель приключений просто не представляет себе жизнь без романтических целей. Его жажда возбуждения и новизны превосходит потребность в близости и безопасности, и это почти гарантирует, что он постоянно будет занимать позицию «сильного» в ловушке страсти.

Как и Фрэнк, большинство «экстремалов» вступают в брак (некоторые неоднократно). На них тоже давит общество, и они хотят иметь детей и гарантированную женскую ласку. Нередко «экстремала» заставляет жениться опасная ситуация, связанная с его рискованным поведением. Вспомните, что Джинни была физиотерапевтом Фрэнка после аварии на мотоцикле. Но когда «экстремалу» становится слишком уютно, неверность почти неизбежна. Людям, которые привычно занимают позицию «слабого» (Джинни), остается только терпеть такое положение вещей.

Рецепт гармонии

Сначала «экстремалу» следует похвалить себя за свои сильные стороны: здоровую самоуверенность, независимость, обаяние, состязательность, чувство юмора и естественность. Однако эти же привлекательные качества загоняют его в ловушку деструктивных моделей поведения. Подход к жизни, практикуемый «экстремалами», приносит успех не бесконечно, после провала возникает личностный коллапс, а за ним обычно следует депрессия. Более того, рискуя в сексе, «экстремал» играет в русскую рулетку.

Возможно, это покажется странным, но «экстремал» страдает в основном из-за недостаточно развитого чувства скромности. Скромность – важный инструмент межличностного общения, который связывает человека с социумом. Нескромные люди обычно думают, что они в определенном смысле «выше закона»: их потребности стоят на первом месте; они далеко не всегда считаются с тем, что их удовольствия могут обижать других. Скромность помогает оценивать уместность и неуместность, порядочность и оскорбительность поступков. Люди, которым недостает скромности, живут в соответствии с девизом: «Мне все дозволено». Приняв его, они рискуют потерять все.

«Экстремал» обычно знает, что «идет по канату» и в любой момент может сорваться. Но вспомните, что именно опасность манит его. Он будет постоянно ставить на карту все, надеясь сорвать банк и окупить риск.

«Подвиги» экстремала порой приводят к катастрофе. Когда супруг, которому он наконец надоедает, заявляет: «Все, с меня хватит» – и уходит, пораженный «экстремал» осознает свою опустошенность. Обаяние и отвага, которые приносили ему такой успех вне семьи, сменяются депрессией.

В работе с «экстремалами» всегда возникает дилемма. То, что придает их жизни смысл (особенно сексуальные приключения), очень сильно оскорбляет и ранит близких им людей. Советовать «экстремалу» проявлять сдержанность бесполезно – это лишь усиливает его тягу к риску и возбуждению. Мой подход – говорить о проблеме прямо и апеллировать к свободной воле клиентов-«экстремалов», а не к их эмоциям. Проще говоря, я предоставляю им самим право выбирать между коротким наслаждением и продолжительным комфортом.

Если вы чувствуете тягу к неверности или другому риску, который причинит боль и страдание другим, обдумайте новый девиз: «Иногда я забываю, как много могу потерять». Когда вас привлекают мимолетные удовольствия, помните о постоянных, от которых придется отказаться. Этот девиз относится не только к любовным отношениям, но и, например, к алкоголю, наркотикам, азартным играм.

Фрэнк честно признался, что не знает, сможет ли навсегда покончить с привычкой к распутному поведению. Но еще он сказал, что мысль ранить и потерять свою жену и детей – классическое «последнее предупреждение экстремалу» – полностью изменила его приоритеты и умерила тягу к сексуальным победам на стороне. Он стал проводить больше времени дома и с удивлением обнаружил, что ему это нравится. Мне было понятно, что свою роль сыграли попытки Джинни приобрести навыки «сильного» партнера. Она больше не смотрела сквозь пальцы на его подвиги и не поощряла их услужливым милым поведением. Отношения пары вошли в более гармоничную фазу, и оба супруга получали эмоциональные плюсы.

«Одиночка»

Наверное (как и у всех), в школе у вас была пара-другая одноклассников, которые не вписывались в компанию. Они и не пытались. Казалось, у них свой особый путь, и социальные группировки им просто безразличны. Часто они полностью отдавались своим интересам. Иногда они нонконформисты, возможно, немного «ботаники». «Одиночки» из моего класса стали хорошими профессионалами: мальчик – пианистом, а девочка – микробиологом.

Действительно, в рядах «одиночек» вы найдете художников, музыкантов, писателей. Еще к ним относятся люди, работа которых предполагает минимум социальных контактов: лесники, архивариусы, фермеры, лаборанты, дальнобойщики. История науки полна крупных прорывов, совершенных учеными, работавшими в одиночку иногда много лет подряд.

Джонатан, возлюбленный Деборы, был как раз «одиночкой», и его индивидуальные особенности еще больше укрепились после болезненного развода. Случайные связи, как правило, были редкими и немногочисленными. «Меня сложно назвать Казановой», – улыбнулся он. Я спросил, как он любит проводить время.

Я читаю, слушаю музыку, хожу по книжным магазинам и любимым кафе, атмосфера которых мне нравится. Люблю книги по философии и истории, джаз, классическую музыку. У меня есть дорогой домашний кинотеатр с невероятным качеством звука. Летом стараюсь пару недель проводить в путешествиях. Еще я занимаюсь домом и работаю в саду, сейчас как раз делаю его в японском стиле. У меня есть несколько друзей, я вижусь с ними раз в две недели. Мне нравится быть хозяином своего времени. Честно говоря, я неплохо живу.

Я спросил, не кажется ли ему, что чего-то не хватает. Он ответил: «Иногда есть такое ощущение».

Детство «одиночки»

Думаю, люди склонны считать «одиночек» просто «такими, какие они есть» из-за врожденной интровертности и застенчивости. Когда «одиночка» еще и творческая личность, легко поверить, что «отшельником» его сделал неординарный склад ума. Вероятно, мы все обладаем врожденной предрасположенностью к развитию тех или иных индивидуальных качеств, но я собрал слишком много надежных данных, чтобы не полагаться целиком на это объяснение. Существуют доказательства, что большинство «одиночек» психологически «обожглись» в детстве. Джонатан – точно.

Мой отец был алкоголиком, и я никогда не знал, как он себя поведет. Иногда он бывал веселым, но обычно – просто пьяным, злым и жестоким. Он кричал на меня вообще без повода. Не знаю, почему именно я всегда должен был это терпеть. На сестру и маму он почему-то никогда не кричал. Больше всего меня обижало поведение мамы: она просто сидела и делала вид, что так и должно быть. Время от времени я чувствовал, что с меня хватит, и кричал на отца в ответ. Это всегда было ошибкой. Тогда он бил меня, а он был сильный. Единственным безопасным местом была моя комната. Я всегда любил мастерить что-нибудь и уже лет в восемь сделал на двери засов.