Анатомия глупости - Марина Линдхолм

Дальше мы говорим про уроки и завтрашний день, о какой-то еще ерунде, он говорит «Пока!» и мой день меркнет как свет в кинотеатре.

Все. Ждать больше нечего.

Лет в 14 оказалось, что у меня слабое зрение, и мне нужны очки.

Красивую оправу добыть не удалось, и мама купила мне что-то пластмассово-зеленое.

Мукам моим не было предела.

Мне казалось, что все смотрят на меня и только и делают, что обсуждают мои уродские очки.

Я прятала их в еще более уродский футляр, потом в портфель, и мне не приходило в голову, что очки – это одежда для глаз, и что они могут быть красивыми и элегантными…

И почему моя мама даже не приложила усилий, чтобы достать красивую оправу?

Разрушающая и разъедающая душу бедность – вот ответ.

Обычные подростковые заморочки бедность делала просто непереносимыми, острыми, мучительно жестокими.

Намучившись в подростковом возрасте со всеми несовершенствами и уродствами, позднее я утоляла свою жажду душевного комфорта покупкой шуб, золотых колец, машин, домов, дубовой мебели, еды, шоколада, хорошей обуви…

Шуба была важна не только потому, что она красивая и теплая, а потому, что в ней можно явиться перед глазами очень многих людей, кто унижал меня и смеялся надо мной, когда я была ребенком и подростком.

Моя учительница истории, которая кричала на меня, что я «политическая кретинка» и «безнравственная тварь», побледнела, когда я «случайно» заглянула в свою школу проведать учителей.

Надо ли говорить, что на мне была надета норковая шуба, все золотые вещи, которые у меня тогда были, а на пальце болтался ключ от собственной машины.

У меня были красивые очки из дорогого бутика, хороший мейкап, дорогие духи.

Я чувствовала себя королевой, победительницей.

Все эти штуки как бы защищали меня, как бы говорили за меня, что я не кретинка и не уродка.

Посмотрите на меня! Уродка и кретинка не может так хорошо выглядеть и так хорошо пахнуть. Уродки и кретинки не способны иметь мужа, который им купил машину и вообще новую жизнь.

Если кто-то покупает для меня дорогие вещи, значит, не такая уж я и кретинка. Теорема доказана с блеском.

Реванш, триумф и полный разгром противника – вот что чувствовала я тогда, в школе.

Да простят меня все те люди, перед которыми я красовалась и выпендривалась – я не могла тогда вести себя по-другому.

Это просто вылезало из меня, это было выше моих сил – быть скромной и не выпячивать своих шуб и колец.

Сейчас я очень часто думаю о многих поколениях аристократов, которые были привычны к достатку, избегали унижений и стыда бедности и которые никогда не гордились своим достатком, а напротив, старались быть скромными и деликатными, чтобы не обидеть других людей, которых достаток обошел стороной.

Многие российские женщины, прошедшие через подобное детство и юность, дети бетонных пятиэтажек и четырехметровых кухонь, не раздумывая выходят замуж за мужчин, которые могут купить им хотя бы какой-то комфорт, хоть какую-то жизнь.

Если в родительской семье она ела картошку три раза в день, а муж привозит ее раз в неделю на рынок за продуктами – это уже резкая разница, это уже счастье.

Голодному человеку не до нравственных и этических исканий. Голодному человеку тупо хочется есть!

Одна моя приятельница как-то рассказала, что ее муж стал больше зарабатывать, и что первое, что они купили себе, когда денег стало чуть больше, – банку сгущенки.

Это была ее мечта – поесть сгущенки досыта, и чтобы никто не отбирал.

Вторая моя приятельница совершенно серьезно уверяла меня, что если хватает денег на копченую колбасу хорошего качества вместо крахмальной – это признак благополучия и достатка.

Третья говорила, что не может остановиться и пожирает бананы, потому что хотела бананов все свое детство, а их никогда не было.

Мои приятельницы покупают себе одежду десятками единиц, новые и новые сумки, новые и новые кольца и серьги, и вечная жажда наесться досыта гонит их на рынки и в магазины.

Это просто уму непостижимо, сколько барахла ввозится в Россию и сколько барахла наши женщины покупают ежедневно!

Ни одна страна мира, кажется, не имеет такого жуткого товарооборота.

У каждой женщины в России должна быть минимум одна шуба и одна дубленка.

Иногда шуба покупается на сбережения целой семьи, бабушки и мамы отдают свои гробовые деньги, чтобы у девочки была шубка, как у всех.

Знакомые шведы часто спрашивают меня: почему ваши русские девушки и женщины одеты в дорогие шубы, если у них иногда нет приличной квартиры и накоплений в банке? Это выглядит очень странно.

Обычно я отвечаю, что дорогая шубка – это как сертификат качества, как штамп о соответствии нормам, знак качества.

Разве человек должен иметь сертификат качества? – спрашивают наивные шведы.

Еще как должен, – отвечаю я, – если это человек из России.

Вся российская история – это по сути попытка внушить этому человеку, что он не имеет никакой ценности, он винтик или шпунтик в колеснице истории, что его жизнь и его личность не имеют никакой цены.

Поэтому русский человек вынужден присвоить себе хоть какую-то ценность вещами и предметами, которые он надевает на себя или окружает себя.

Женщины надевают шубы и бриллианты, мужчины – покупают автомобили и дорогие часы.

Мир сходит с ума, когда русские начинают шопинг.

Никто не может понять, почему русские скупают самые дорогие вещи, почему они так азартны, откуда такие понты.

Оттуда, из винтиков, шпунтиков и всеобщей нищеты!

По приезде в Швецию я была шокирована и ошарашена, разглядывая шведок.

Без косметики, в кроссовках, сандалетах, с рюкзачками, с простыми прическами, без укладки и лака на волосах, без маникюра, а иногда просто в застиранных футболках – непостижимо! Сначала я думала, что они просто бедные, те, кто без макияжа.

Потом, приглядевшись, прислушавшись и порасспрашивав, узнала, что они приезжают в магазины на собственных «Вольво» и «Саабах», живут в хороших домах и зарабатывают тысячи по три-четыре евро в месяц.

И тут я начала понимать, что им, этим шведкам, не надо навешивать на себя дорогие кольца, им не нужны шубы и другие понты, потому что им и в голову не приходит, что им вообще в принципе надо подтверждать свою ценность, что ее надо доказывать и показывать.

Они, шведки, ценны сами по себе – априори, от рождения, просто по факту существования в этой жизни. Каждая ценна, независимо от возраста, красоты, ухоженности, наличия денег в банке, ни от чего.

Параллельно с первым шоком я получила второй – шведские мужчины, поголовные красавцы, носятся со своими лохматыми и ненакрашенными шведками, как курицы с золотыми яйцами!

Они, мужчины, берут декретные отпуска и ухаживают за грудными детками, они проводят все свое время с семьей, они стирают и убирают в доме, готовят еду, выводят своих жен и подруг в рестораны, чтобы тем не приходилось готовить еду после работы, а не потому, что это престижно, и в ресторане они сидят в тех же кроссовках и футболках, ну, может губы слегка накрасят.

И все это они делают просто потому, что так надо, положено, или они сами этого хотят, а не потому чтобы удивить или поразить или завоевать женщину, пустить ей пыль в глаза.

Если в середине дня на улице Стокгольма вы увидите красивую молодую женщину с идеальным макияжем и прической, на каблуках, в юбке, а не в брюках, с золотыми кольцами на руках, серьгами в ушах, цепочками на шее, почувствуете запах дорогих духов, с сумкой от «Гуччи» и очками от не знаю от кого – уверенно можно сказать, что она русская.

Она пришла на выставку престижных товаров, и самый престижный товар – она сама.

Шведки оценивают товары, а русские – ждут оценок себя как товара.

За семь лет жизни в Швеции я не перестала красить глаза и делать прическу – это привычка длиною в жизнь, но я гораздо спокойнее отношусь к одежде, шубам, золоту и прочим сертификатам качества.

У меня нет ни одной шубы.

Иногда я думаю, что, приехав домой в свой родной город, я буду выглядеть как рыночная торговка.

Но покупать себе шубу для поездки в Россию больше не хочется.

Этот вопрос я не могу разрешить до сих пор.

Мои русские коллеги, которые работают со мной в моей уборочной компании, где я, слава Богу, начальник, получив первую, часто довольно небольшую зарплату, бегут в местные шведские магазины и покупают себе дорогие сапоги или сумку, и с выражением абсолютного счастья на лице едут на работу – напомню, что это уборка – в сапогах с десятисантиметровым каблуком.

Я уже привыкла к этому, я понимаю, в чем тут дело, я знаю, что все мои уговоры бесполезны.

Для девочек из России важнее навесить на себя хоть какую-то ценность в виде сапог или сумки.