Шопенгауэр за 90 минут - Стретерн Пол

Эту чушь воспринимали всерьез лишь потому, что Гете был гением в других областях, и то скорее в литературных кругах, нежели в среде ученых. Шопенгауэр, хотя и обладал литературным талантом, явно не подпадал под определение неуча. Невозможно сказать, что заставило его принять теорию Гете. Это тот случай, когда собственная гордыня сыграла с философом злую шутку. По всей видимости, то был последний раз, когда Шопенгауэр позволил себе подпасть под влияние живого гения, чьи идеи он был готов разделить. Потому что позднее он с редким упорством следовал лишь собственной интуиции, даже если его взгляды шли вразрез с общепринятым мнением. На свое счастье, Шопенгауэр был наделен исключительным интеллектуальным чутьем, которое позволило ему произвести на свет философское учение не только оригинальное, но и во многом предвосхитившее грядущие изменения в интеллектуальной сфере. Учение Шопенгауэра избежало участи стать этаким философским эквивалентом гетевской теории цвета, которая по своей сути была побочным продуктом мыслительной деятельности гения, привыкшего презрительно отметать идеи своих современников.

Восхищение, которое юный Шопенгауэр питал к стареющему Гете, было глубоким и искренним. И хотя их дружба продолжалась недолго, вместе с тем теплые отношения связывали его с кем-то в первый и последний раз в жизни. Не случайно Гете в ту пору было почти столько же лет, сколько было бы отцу Артура, не соверши он самоубийство. Благожелательность Гете стала для Шопенгауэра, пожалуй, единственным светлым пятном на фоне суровой, могучей тени его умершего отца. Увы, но даже эта дружба не могла повлиять на отношения Артура с матерью. Более того, Гете лишь усугубил их разлад, когда однажды сказал Иоганне, что гениальность ее сына в один прекрасный день получит всеобщее признание. По ее мнению, на семейном древе имелось место лишь для одной птахи подобного вида и оно уже было занято.

Конец ознакомительного фрагмента.