Три столицы - Василий Шульгин

в России взяли! Результаты? Миллионы людей погибли, народное достояние погибло, и теперь восстанавливается народное хозяйство с невероятными трудностями. А народные массы, для блага которых будто бы устраивались все эти ужасы, стали гораздо беднее и приниженнее, чем были раньше, при «капиталистах». Правда, эти последние перерезаны, но на месте их образовался новый класс буржуев». И если они чем отличаются от старых, то только большей беззастенчивостью в пользовании жизнью, ибо их сытость и роскошь еще более выделяется на фоне всеобщего обеднения.

Какой же выход? Очень простой. Капиталисты потому получают на свой капитал барыши, которые многим кажутся чрезмерными, что капитала для всего мира еще мало. Чтобы удешевить пользование капиталом, надо, чтобы его было больше. Поэтому надо его не уничтожать, как сделал мстительный русский бомбист по рецепту недоучившегося еврея из немцев, а, наоборот, всячески его создавать. Единственный действительный способ борьбы за интересы «трудящихся» против эксцессов «капиталистических акул» — это сделать столько капитала, чтобы капиталисты не знали, куда его девать… (Голос: «Действительно, вас только можно расстрелять!» Рукоплескания.)

Подсудимый: А что я вам говорил! Но это цветочки, ягодки впереди. Впрочем, все это я привел, так сказать, к примеру: я хотел вам показать, как в мире неточных наук, к которым относятся науки социальные, ничего нельзя доказать. Всякое утверждение легко опровергнуть, ибо оно никогда не основано на какой-нибудь самоочевидной истине. Потому так и нелеп рационализм, который в области этих неточных наук свои утверждения строит на доводах «чистого разума». Чистый разум остановит такого разумника на первом же предложении заявлением: «Это вы, милостивый государь, высосали из пальца, потрудитесь это доказать». И так как он доказать не сможет, то так они дальше и не пойдут по пути чистого разума. Но в действительной жизни делается гораздо проще. Рационализм — это только ложная вывеска. Под нею вместо чистого разума игра на страстях, почти всегда нечистых. «Разумник» ловко отыскивает «в сердце нужный уголок» и нажимает кнопку. И «убежденное» сердце моментально «убеждает» разум, ибо слишком легко верится в то, чему хочется верить. И даже еще проще: доводы «чистого разума» подменяются авторитетом лица.

Мало людей имеют время, возможности и способности входить во все это: мышление на эти темы все же требует известного напряжения. Поэтому большинство людей ищет, кому бы слепо подчиниться. «Разумники» этим широко пользуются: разум человека оставляют в покое (с ним ведь ужасная возня!), а попросту различными путями внушают ему, что такой-то «все знает», все раз навсегда решил и что нужно его слушаться. Яркий пример мы видели и видим на примере Владимира Ульянова, которого под именем Ленина сделали

Далай-Ламой[47], бесповоротно установив учение о ленинской непогрешимости с такой яркостью, что сам папа мог бы позавидовать! Тут совершилось то, против чего предупреждает вторая заповедь, гласящая: «не сотвори себе кумира»… Союз Советских Социалистических Республик сейчас страна типичного идолопоклонства…

Председател ь: Ближе к теме…

Подсудимый: Это я говорю к тому, чтобы показать: попытка установить линию поведения рационалистическим путем, то есть установить на основании веления разума, что можно делать и чего нельзя, неизбежно приводит к худшему из «вероисповеданий», —   к обожествлению лица. Ибо человек, который все знает и всякое слово коего есть закон природы, есть уже полубог, пока он жив, и настоящий бог, когда он умер. А следовательно, остается в области гуманитарной: или не находить никаких общеобязательных истин, то есть жить в анархии, или же признать, что таковые общеобязательные истины должны иметь истинно-божественную санкцию. Это и делалось в «старом мире», хотя вера в Бога часто бывала бессознательная и даже соединялась с внешним «умственным» неверием. Это бывало и бывает в случаях, когда понятие «путь, предназначенный богом», подменяется словами «законы природы», «устои человечества», «требования гуманности», «культура», «цивилизация» и т. д. Все эти вещи на самом деле суть только развития, в той или иной форме, основных одиннадцати заповедей. Такое бессознательное исповедание Божества особенно характерно для Белого движения. Некоторые из Белых сами про себя думают, что они не верят в Бога, совершенно не замечая, что они отдают свою жизнь и кровь именно ради восстановления пути, «предназначенного богом» в одиннадцати заповедях. Белые думают, что борются за «Великую Россию», за «национальную Россию», за «царскую Россию», не отдавая себе отчета в том, что Россия, та Россия, которая была и которая разрушена на время революцией, создалась Моисеем и Христом, как всякое европейское государство. Да, впрочем, —   и всякое неевропейское, ибо одиннадцать заповедей (хотя под другими названиями и в иной внешней форме) суть основы всех государств, всех народов, всех рас и культур… И погибла-то царская Россия не почему иному, как только потому, что «народы Российской державы» еще задолго до открытого бунта против Моисея и Христа, бунта, выразившегося в создании «коммунистического государства, по существу уже не исполняли заповедей Господних… (Голос: «Например, «не убий» и «не укради во время погромов». Смех, аплодисменты.)

Подсудимый: Совершенно верно. Во время еврейских погромов, которые были вызваны тем, что в течение «освободительного движения» 1905 года евреи, стоявшие во главе оного, убили и искалечили двадцать тысяч русских, начиная с великих князей и министров и кончая бесчисленными городовыми. А также украли на много миллионов золотых рублей путем «экспроприаций» и разгрома очагов русской культуры, именовавшихся помещичьими усадьбами… (Голос: «Ах, вот где собака зарыта!»)

Подсудимый: Здесь зарыта не собака, а ваша социалистическая республика! И зарыта так основательно, что никто в целом мире ее уже не откопает. Ибо вы пошли против десятой заповеди, гласящей: «Не пожелай ничего, елика суть ближняго твоегс»». Вы двинули целый крестьянский народ… на его соседей-помещиков, вы провозгласили лозунг «грабь награбленное», вы подняли знамя восстания против

уклада собственности, признаваемого священным, и чего же вы добились?! Вы добились того, чего мы, защитники собственности, не могли добиться, несмотря на все усилия… Вы добились того, что это «священное право собственности», против которого вы пошли, ныне утвердилось в сердцах с небывалой силой. Никогда собственническое сознание не было так твердо установлено, как ныне, в вашей социалистической республике! Сто миллионов крестьян мечтают только об одном: получить в собственность тот кусок земли, который у каждого из них находится во владении. Столыпин сказал: «Вам нужны великие потрясения, а нам Великая Россия…» Но вы Столыпина убили и великие потрясения все же совершили. Результат? Результат тот, что «великими потрясениями» вы подготовили Столыпинскую реформу в таком масштабе, в каком он не успел ее сделать. Теперь она настанет: близок день, когда каждый русский крестьянин получит свой хутор в полную власть, на основе нерушимого

права собственности, и в этот великий день восстановится Великая Россия… Низкое вам русское спасибо, товарищи еврейские коммунисты… Вы сделали уже теперь свою черную работу, вы — Красные Подготовители… Теперь пора вам на отдых, пора на покой… Теперь ваш черед, Белые

Довершители… Входите» победители —  (Голоса: «Что такое?! Что за наглость! Вон, долой!»)

Председатель: Вы переходите всякую меру! Я лишу вас слова!

Подсудимый: Я кончаю, товарищ председатель. Может быть, это почтенное собрание успокоится мыслью, что я понесу должное, с их точки зрения, возмездие и что оно так близко, что я, выражаясь высоким штилем, уже стою «под протекторатом Смерти». К тому же вся моя речь клонилась только к тому, чтобы доказать с исчерпывающей полнотой, что сей желанный для всех исход совершенно необходим. Без моих объяснений такой безмятежной, абсолютной, сладкой уверенности, такого святого чувства правоты не было бы у моих судей… И если я позволяю себе, с вашего разрешения, прибавить еще несколько очень кратких слов, то только для того, чтобы закрепить уже созревшее, я уверен, решение…

Председател ь: «Закрепляйте», но без недопустимых

выходок.

Подсудимый: Не только не будет ничего недопустимого, а, наоборот, мои последние объяснения будут сделаны в форме извинения. Я приношу извинения всем присутствующим, что позволил себе заговорить о Белых Победителях, и хочу объяснить, почему я это сделал.

Яг будучи в эмиграции, как-то написал книжку под заглавием «1920 год». Там, между прочим, я изложил мысли, которые мне пришли в голову, когда я смотрел на палатки врангелевских войск, тех войск, которые вы незадолго перед тем вытолкнули из Крыма и заставили выброситься на голый турецкий берег. Эти мысли сконцентрировались в одном фокусе, каковой фокус выразился словами: «Белая Мысль