ГЕНОЦИД ПО БЛАГОСЛОВЕНИЮ ВАТИКАНА - Растислав Петрович

Совещание прошло в весьма прохладной атмосфере и продолжалось всего 14 минут.

На совещании, которое состоялось 30 июля (1941 г.) в канцелярии крайскоманданта в Шабаце, сотник г. Квасный сказал (а точнее, прокричал):

“Сюда прибывают тысячи и десятки тысяч избитых, изнемогших от голода беженцев, которых усташи изгнали из Хорватии. При переходе границы у большинства из них отняли все, даже ботинки. По мне, усташи и ваши власти, которые это делали, еще хуже, чем большевики… а страна, которая допускает такое, не имеет права на существование и должна быть стерта с карты Европы. Государство, которое не пользуется авторитетом, правительство, которое не может сдержать свои обещания и обеспечить выполнение своих распоряжений, должно быть ликвидировано… Вы вообще не держите свое слово, даете обещания и ничего из них не выполняете. Да, таковы и ваши офицеры… Но если я пошлю на вас четников Косты Печанца, то, гарантирую, что в радиусе ста километров никого не останется в живых, а я могу, уверяю вас, я могу их послать, и, если все это не прекратится, я пошлю их (последние слова были повторены два раза)”. В таком духе совещание продолжалось 25 минут…

В этом сообщении — “Рго memoria” — указывается, что “по данным официальной статистики в Сербии в общей сложности 137 000 беженцев, но, поскольку не все зарегистрировались, то считается, что их число равно 180 000”.

Доверенное лицо беженцев из Герцеговины профессор д-р Новица Кралевич 31 августа 1941 г. обратился к папе Пию XII со следующими словами: “Ваше Святейшество, я твердо убежден, что как христианин совершил бы грех, а как человек пренебрег бы своим долгом, если бы со всем подобающим Вашему высокому положению и Вашей учености почтением не обратил Вашего внимания на факты, изложенные в этом письме…

Небольшой кучке экстремистов в Хорватском государстве принесены в дар два с половиной миллиона сербов православной веры, проживающих в чисто или преимущественно сербских областях, тогда как хорватов в общей сложности — три с половиной миллиона. Православное население подвергается массовому уничтожению безо всякого повода и причины. Заверяю Ваше Святейшество, что творятся неслыханные зверства, не имеющие прецедента в долгой истории человеческого варварства. Людей убивают ударами кувалды по голове, колют, варят живьем, бросают женщин и детей в реки и колодцы, а мужчин — в пропасти. Выкалывают глаза православным епископам, самым жестоким образом избивают митрополитов, и то, что делается с православным духовенством и православными христианами, может послужить противникам веры как доказательство полной деградации христианской идеи и веры вообще. В Хорватии убиты сотни тысяч православных христиан. Эти убийства совершались низшими слоями хорватского общества под руководством католической церкви и в союзе с цыганами и другими магометанами (выделено Р. П.)…

Мы располагаем доказательствами, что в этих делах как идейные вдохновители замешаны католические епископы. В Загребе состоялось и несколько заседаний католического епископата, на которых, по всей вероятности, давались указания к действию.

После того, как зверскими убийствами, надругательством над честью, варварским уничтожением имущества народ доведен до состояния глубокого ужаса, предпринято насильственное окатоличевание большого числа православных христиан…”

Об усташском геноциде сербского народа в Боснии (НГХ) командир боснийского отряда четников Ездимир Дангич 2 сентября 1941 г. известил командующего четническими отрядами полковника Дражу Михайловича письмом, в котором говорится: “Хорватские павеличские бандиты при содействии преступников-цыган, новой арийской расы и иезуитов разрушили наши церкви, перебили священников и самых уважаемых людей. Сербов живьем сажали на кол, распинали на кресте, выкалывали им глаза, отрезали нос, уши и язык, набивали рот землей, обливали их кипятком, сдирали с них кожу, ломали им руки и ноги, отсекали пальцы, срезали с них мясо и заставляли есть свое мясо и пить свою кровь. Сжигали людей живьем, палили целые села вместе с людьми в домах. Нами обнаружены десятки убитых и закопанных заживо после пыток людей, чьи останки растаскивают псы и воронье. В боснийских долинах, лесах и полях белеют черепа и кости братьев наших. Мы находили полные человеческой крови бочки, над которыми закалывались жертвы. Находили комнаты и подвалы со стенами, забрызганными человеческой кровью, а на чердаках обнаруживали головы и части тел наших мучеников. Во многих домах по углам рыдают или, обезумев, смеются безвинные жертвы чудовищнейших злодеяний. Это сестры наши, изнасилованные уголовниками, защищавшими некое выдуманное хорватское государство…

Преступления бандитов, хорватской армии и цыган бесчисленны. И камни вопиют, не говоря уж о каждом сербе. Мы полны решимости не выпускать из рук святое оружие, полны решимости сражаться до последней капли крови, и впредь освобождая братьев наших…

Мы начали священную борьбу. Помогите нам. Есть у нас ломоть пресного хлеба, крышей нам служат деревья, а постелью — земля и камни. Динаров у нас нет, одежды, врачей и перевязочного материала тоже. Наши раненые умирают в муках, а вместо помощи и перевязок на их раны капают наши слезы. Сердце мое сжимается постоянно и слезы наворачиваются на глаза, ибо знаю, что пережили эти благородные люди за краткое время бандитской власти, и вижу, как они героически сражаются и погибают за свою свободу…”

Схоже с профессором д-ром Новицей Кралевичем и командиром четнического отряда в Боснии Ездимиром Дангичем описал усташский геноцид сербского народа в НГХ итальянский полковник Коррадо Золи. 18 сентября 1941 г. он опубликовал в известной итальянской газете “Resto del СагПпо” свою беседу с немецким офицером “Майором К.”, как он его назвал. Беседа происходила в поезде, в котором они ехали из Загреба в Огулин.

Немецкий “Майор К.” возвращался из Боснии и рассказал итальянскому полковнику следующее:

“Худшие представители хорватского населения — это часто молодые люди до двадцати лет, остервенелые малолетние преступники, которых рекрутируют, вооружают и которыми командуют хорваты-усташи из других краев и из Загреба… Эти чужаки подстрекали местное население… И началась резня. Началась бойня. Целые семьи, мужчины, женщины, старики, дети, младенцы, немощные люди уничтожены с применением китайских методов, самых жестоких, какие только можно вообразить. Не просите, чтобы я их Вам описал, ибо я не желаю об этом вспоминать…

Существовали банды головорезов, которыми руководили и которых подстрекали католические священники и монахи. Этот факт доказан со всей достоверностью.

В первые дни моего пребывания в Травнике, в ста километрах южнее от Баня-Луки, немецкий оккупационный отряд расстрелял на месте одного монаха, с крестом в руках подзадоривавшего отряд, которым он сам командовал…

— Итак, средневековье?

— Разумеется, средневековье… В худшем варианте, поскольку используются пулеметы, гранаты, канистры с бензином, динамит и т. д. Сербов, которых убивают, называют четниками, бунтовщиками, а на самом деле, это народ, восставший против планового тотального истребления…”

Итальянский полковник Коррадо Золи, очевидец усташских злодеяний, в той же газете пишет: “Первый францисканец из Ассизи назвал птиц братьями и сестрами, тогда как все его ученики и духовные последователи, живущие в НГХ, преисполненные ненависти, убивают безвинных людей, братьев своих во Христе, родившихся на одной с ними земле, говорящих на одном с ними языке, одной с ними крови… убивают, закапывают живьем и бросают мертвых в реки, в море, в пропасти (loro fratelli nel Padre dei cieli, nella stessa lingua, nella stessa sangue, nella stessa terra d'origine… Ucidono, seppelliscono i vivi e buttano i morti nei fiume, nel mare о nei abissi)”

Уже упоминавшийся командир четнического отряда в Боснии, Ездимир Дангич, 30 октября 1941 г. обратился с письмом к “Командующему хорватскими войсками в Зворнике” (НГХ), в котором, в частности, говорится: “Во время последней мировой войны маленький сербский народ отдал 1 200 000 жизней за наши общие идеалы, за правду, за свободу и равенство — как на фронте, так и в тылу. И в это время хорваты проявили себя как наши настоящие недруги, в особенности, боснийские шуцкоры.[3] Кладбища по оврагам, в горах и боснийских лесах, возле концентрационных лагерей — яркое свидетельство того, что нам пришлось вынести в тылу от наших недругов. Все же в 1918 г. (когда было создано объединенное государство. Королевство, хорватов и словенцев. Р. П.) мы переступили через это и даже приняли своих палачей как братьев, наивно веря, что вы проявите понимание и вместе с нами приложите все силы, чтобы построить наше общее государство во имя лучшего будущего для всех нас…

На нашу любовь вы ответили ненавистью, за наше братское уважение вы отплатили нам злодеяниями, равных которым не знал даже мрак древности и средневековья.