Общее учение о векселе - Владислав Уруков

Стипуляция в позднеклассическом римском праве была заменена другими абстрактными обязательствами. Вероятнее всего, они были использованы первоначально средневековыми купцами в коммерческом обороте, поскольку разработанная римским правом система обязательств, в том числе абстрактные, отвечала, прежде всего, запросам и потребностям товарного производства. Таким образом, абстрактные обязательства всегда существовали наряду с материальными обязательствами в римском праве и в средние века, продолжают существовать и в наши дни, прежде всего как вексельные обязательства. При этом, сделки (действия по составлению письменных документов, памятных записей, синграфов, хирографов и т. п., совершение определенных действий при стипуляции и т. п.) являлись в современном понимании абстрактными, поскольку доказывать наличие или отсутствие основания совершения сделки не требовалось.

Справедливости ради, следует отметить, что в русской и современной российской цивилистике нет единого мнения по поводу абстрактных обязательств и сделок. Некоторые правоведы полагают, что в абстрактном римском обязательстве, в том числе в российском гражданском праве, несмотря на видимость отсутствия его основания, они фактически имеются во всех случаях, иначе это противоречило бы основам нормального хозяйственного оборота. Профессор А. С. Кривцов, характеризуя абстрактное обязательство на примере стипуляции, установил основные черты стипуляции как абстрактного обязательства. По его мнению, абстрактная стипуляция носит «каузальный характер… Стипуляция не содержит сама по себе указания на каузальный момент, но она тем не менее принимается в расчет на основании обстоятельств, лежащих вне акта стипуляции… стипуляция без causa просто немыслима… стипуляция должна иметь ту или другую causa, порой по другому обязательству… веритель при стипуляции не должен делать указания каузального момента…»[32]. Таким образом, профессор А. С. Кривцов не представляет абстрактное обязательство без causa, хотя последнему он не придавал особого значения, но доказывает, что causa постоянно наличествует в абстрактных обязательствах. Как представляется, суждение и выводы профессора А. С. Кривцова верны. Но они верны только для частного случая. В современном праве мы не встречаем causa в большинстве абстрактных обязательств, «отыскать» causa невозможно. Следует отметить, что в литературе точка зрения профессора А. С. Кривцова о наличии causa имеет своих сторонников[33].

Согласитесь, вряд ли здесь может речь об основании вексельной сделки[34] и вексельного обязательства. Или следующий пример: Абстрактное обязательство из действий в интересах постороннего лица, без поручения. Может ли быть какое-либо основание в этом случае? На наш взгляд, нет, так как лицо, как правило, действовало в интересах другого лица без поручения, исключительно из благих намерений. В римском праве стипуляция давалась исключительно не основе какого-либо гражданско-правового основания, в том числе – межличностного отношения. Первоисточники римского права не упоминают такие случаи, когда стипуляция имело какого-либо основания. Поэтому, по мнению автора, трудно согласиться с профессором А. С. Кривцовым, обосновывающим обязательное наличие основания стипуляции, поскольку, как выше нами доказывалось, это могло только быть частным случаем, а не всеобщим. К примеру, в Дигестах, указано на отсутствия основания при стипуляции. Согласно Ульпиану: «…из стипуляции рождается иск, если только прямо не будет доказано противоположное…» (Д.2 XIV.7 § 3)[35]. Таким образом, сам факт стипуляции предоставляет кредитору обратиться с правопритязаниями к должнику, не выполнившему свое обещание по стипуляции.

На наш взгляд, абстрактные обязательства как в римском частном праве, так и в российском гражданском праве можно подразделить на 2 вида:

1. Обязательства, которые не имеет «causa» и ее наличие не влияет на существо обязательства.

2. Обязательства, в которых «causa» существует в определенных случаях, но остается «в тени» до определенного момента и может только играть факультативную роль в разрешении спора, возникшего из абстрактного обязательства.

Отдельные выводы профессора А. С. Кривцова о том, что «стипуляция, предпринятая в отношении к другому, уже существующему обязательству, – по общему правилу, имеет своим необходимым предположением действительность этого обязательства»[36] и «должен всегда оспаривать стипуляцию, входя в рассмотрение условий, необходимых по закону для существования первоначального обязательства»[37], являются верными, по мнению автора, как выше указывалось, только для частных случаев. В Дигестах нет прямой ссылки, которые позволяют однозначно делать такие выводы. Это означает, что выводы профессора А. С. Кривцова «об эквиваленте при стипуляции»[38] должны быть опровергнуты (к примеру, это также опровергается в работах профессоров С. М. Муромцева, И. А. Покровского и др., о чем остановимся ниже). Конечно, нельзя исключить, что в товарном обороте Римской империи как частный случай имела место возмездность при стипуляции. Профессор И. А. Покровский, останавливаясь на абстрактных римских обязательствах, отмечает, что «обязательство из stipulatio есть обязательство абстрактное: оно возникает только вследствие того, что на вопрос кредитора должник ответил «spondeo», почему он дал такой ответ – это для stipulatio безразлично, и ссылаться на те или другие отношения, приведшие к stipulatio, – так называемую causa, – «ни кредитор, ни должник не вправе»[39]. На это указывал в своей работе русский профессор С. А. Муромцев[40], который абстрактность отдельных обязательств связывает с так называемым «формализмом»: «…формализм был необходимой ступенью, которую право должно было пройти, следуя развитию человеческой мысли… Для римского права формализм представлял ту же школу дисциплин и порядок, которую народ находил в лагере… Будучи вызван в жизнь общими причинами, формализм был способен также сослужить службу посторонним целям, в интересах которых его поддерживали преднамеренно. Сюда относили политическое значение формализма в римском праве. Акты, которые отнесены в форму, заранее определенную и для всех одинаково обязательную, которые далее строго придерживались формы, – также акты представляют хорошее орудие против произвола судебной власти, склонные проявить его при их судебной оценке. Формализм, в известных пределах, – враг судебного производства…». Формализм выражается в четырех группах юридических сделок: 1) сделки манципационные; 2) сделки виндикационные; 3) стипуляция; 4) литеральный контракт.[41] Касаясь значения формы (формализма), ученый подчеркивает далее: «…значение формы, избранной и утвержденной авторитетом гражданско-правовой власти, в том и состоит, что только с ней связываются необходимые юридические последствия. Так слагается формализм. Формализм есть такой порядок периодической оценки актов, в котором приписывалось юридическое значение только некоторой определенной их форме…(Курсив авт.)»[42].

Таким образом, одно из главных свойств абстрактных обязательств, форма (формализм), возникло в римском праве, в последующем оно не только не исчезло из цивилистики, но и получило дальнейшее свое развитие и совершенствование. Отношения к форме (формализму) актов (сделок) у римских юристов были самые серьезные, поскольку нарушение формы по общему правилу влекло недействительность сделки и самого обязательства. Как указывают источники римского права, обязательство из стипуляции являлось одним из старых формальных обязательств. Дальнейшее развитие формализма связано с потребностями гражданского оборота. Профессор С. А. Муромцев, выделяя новый формализм, указывает, что он вытекает из определенных практических потребностей и имеет определенные различия в проявлениях формализма:

«1. Старый формализм облекал юридические акты в целостную и притом торжественную обязательную форму, новый — состоял каждый в каждом отдельном случае из некоторых обязательных формальностей, совершаемых обыкновенно без особой торжественности»…Как в старое время, только при точном соблюдении предписанной формы (формальностей) акт вел к присвоенным ему юридическим последствиям; но, в отличие от старого, соблюдение формы не вело непременно к предустановленным последствиям: допускалась, в тех или других пределах, отговорка заинтересованной стороны и ссылкой на принуждение, обман и ошибку…