Иерусалим: три религии - три мира - Татьяна Носенко

В Восточном Иерусалиме, между тем, иорданские власти устанавливали свои порядки. 5 января 1951 г. король Абдаллах учредил новую должность Хранителя святых мест, Служителя мечети Аль-Акса и Суперинтенданта Харам аш-Шариф, на которую он назначил бывшего мэра Иерусалима Раджиба Нашашиби. Таким образом иорданский монарх окончательно ставил точку в вопросе о статусе святых мест, подтверждая неприемлемость для Хашимитского королевства ооновских предложений об их интернационализации. Ни Израиль, ни европейские страны, естественно, не признали этого одностороннего решения. По воспоминаниям Насера Нашашиби, племянника Раджиба, особое негодование по поводу этого нововведения выразил французский консул, заявивший, что только Франция или назначенный ею представитель испокон веку имели право на титул Хранителя христианских святынь. И греческий, и итальянский консулы в Иерусалиме решительно протестовали против назначения мусульманина Хранителем христианских святых мест. Когда об этом сообщили королю Абдаллаху, он прореагировал на протесты европейцев вполне в духе своих предшественников — османских чиновников: «Пусть идут к черту! Такова моя воля, и я не отступлю!» — заявил он.[342]

В 1953 г. в Иордании вступили в силу законы, ужесточившие правительственный контроль за деятельностью христианских учреждений и налагавшие ограничения на приобретение ими недвижимости. В Восточном Иерусалиме усилились бюрократические притеснения и дискриминационные меры в отношении христиан, приводившие к оттоку христианского населения из города: с середины 50-х годов до 1967 г. его численность сократилась с 17 тыс. до 12 тыс. человек.[343]

В то же время иорданские власти с большим уважением и вниманием относились к христианским святым местам, понимая важность обеспечения их сохранности и свободы доступа к ним для международного престижа Иордании. При их непосредственном содействии в 1961 г. между христианскими деноминациями было наконец достигнуто соглашение о проведении давно назревших реставрационных работ в храме Гроба Господня. В январе 1964 г. иерусалимские святые места впервые за всю историю христианства посетил Папа Павел VI. Исторический смысл паломничества высшего иерарха католической церкви подкрепила его встреча в Иерусалиме с патриархами трех восточных церквей — Греческой православной церкви в Иерусалиме, Армянской церкви в Иерусалиме и экуменическим патриархом Константинополя, специально прибывшим в Святой город. Важный шаг в экуменическом движении, сделанный в разделенном Иерусалиме, как будто подчеркивал объединяющую роль иерусалимских святынь в духовной жизни человечества, независимо от того, под чьей властью они находятся.

В отличие от христианских святых мест еврейские святыни во время иорданского правления, видимо, вполне намеренно, подвергались разрушению. Стена Плача осталась в неприкосновенности только потому, что была священна также и для мусульман. Но из 35 синагог в Старом городе было разрушено 34, часть из них превращена в конюшни и прочие подсобные хозяйственные помещения. Особенно пострадало древнее еврейское кладбище на Масличной горе. Могилы на нем разрушались, а сотни массивных надгробных камней использовались для различных строительных нужд, вплоть до прокладки дорожки к туалету в иорданском военном лагере.

Правда, были и удивительные исключения: в самом центре Мусульманского квартала, в непосредственном соседстве с христианскими святынями на Виа Долороза два брата араба сохранили синагогу, построенную в конце XIX в. раввином Виноградом, выходцем из России, и покинутую евреями еще во время арабского восстания в 1936 г. Когда в 1967 г. израильтяне захватили Старый город и пришли в это здание, они обнаружили в полной целости и сохранности все синагогальные принадлежности, а также библиотеку из трех тысяч томов. Араб утверждал, что сам дух святого места помог ему сберечь священные ценности.

В то же время иорданские власти предпринимали усилия для того, чтобы акцентировать исламский характер восточной части Святого города. С 1953 г. стал отмечаться новый праздник, посвященный ночному путешествию пророка Мухаммеда в Иерусалим и его восхождению на Небо. В связи с этим событием возрастал ежегодный приток мусульманских паломников в город. Первым делом пришедшего к власти в 1953 г. молодого короля Хусейна было основательное обновление мечетей на Храмовой горе.

Как бы ни был важен для Хашимитской династии Иерусалим с его святыми местами, политическим и административным центром государства все же оставался Амман, получивший статус столицы в 1921 г., когда была образована Трансиордания. Для иорданцев Восточный Иерусалим олицетворял собою палестинский национализм, враждебный иорданской национально-государственной идее. Король Абдаллах одно время намеревался перенести свою столицу в Иерусалим или, по крайней мере, сделать его второй столицей, но эти планы были отложены, поскольку их реализация могла только усилить нараставший среди палестинцев протест против присоединения Западного берега к Иордании.

Палестинцы, в том числе и коренные жители Иерусалима, далеко не однозначно восприняли иорданское правление. Даже те из них, кто понимали, что присоединение к Иордании является единственной возможностью предотвращения перехода Западного берега и всего Иерусалима под израильский контроль, признавали, что это «объединение» лишает их перспективы создания независимого Палестинского государства. Палестинцы приняли хашимитский режим главным образом потому, что «это было арабское правительство, обеспечивавшее стабильное управление Иерусалимом, уважение собственности, принадлежавшей религиозным учреждениям, сохранение арабского характера города и традиций его общественной жизни».[344] На волне общеарабского национализма, охватившего арабский мир в 50—60-е годы, проблема Иерусалима рассматривалась палестинцами не столько с национальной точки зрения, сколько в общеарабской перспективе. Главной идеологической подоплекой ряда работ палестинских авторов, посвященных истории города, являлось стремление доказать, что иерусалимские традиции и культура носят преимущественно мусульмано-христианский характер.[345] В то же время они признавали многомерность иерусалимской действительности, неотъемлемой чертой которой на протяжении многих веков являлось присутствие иудейской общины. Однако религиозная приверженность иудеев Святому городу не считалась достаточным основанием для национальных и политических претензий евреев на Иерусалим.

Традиционное палестинское руководство во главе с муфтием Хадж Амином аль-Хусейни, а также леворадикальные партии открыто противостояли иорданскому режиму, препятствовавшему установлению их собственной власти. Король запретил Хадж Амину возвращаться в Восточный Иерусалим и лишил его титула муфтия. И все же Иерусалим оставался средоточием палестинского национализма, что подтверждалось не раз вспыхивавшими в городе антииорданскими выступлениями. Палестинский национализм, хотя и нарастал с 50-х годов, но как движение не имел ни достаточных средств, ни организационной базы для эффективного противостояния иорданским властям, не пользовался он и серьезной арабской поддержкой.

Абдаллах жестоко поплатился за свои амбициозные надежды возвыситься в арабском мире, завладев мусульманскими святынями Иерусалима. Сторонники Хадж Амина не простили ему ни одержанной над ними победы в соперничестве за Палестину, ни его «предательских» попыток договориться с израильтянами. Во время посещения мечетей на Храмовой горе 20 июля 1951 г. король был застрелен у входа в Аль-Аксу палестинским националистом Мустафой аль-Ашу, принадлежавшим к военной организации «Аль-Джихад аль-мукаддас» («Организация священной войны»). После непродолжительного правления сына Абдаллаха Талала на престол вступил в мае 1953 г. его внук, 18-летний король Хусейн, правивший страной без малого пятьдесят лет (до 1999 г.).

Хусейн был не только свидетелем убийства своего деда, он и сам чуть не стал жертвой этой террористической акции. Убийца выстрелил и в него, но, по счастливой случайности, пуля попала в одну из медалей на роскошном мундире мальчика-принца и отлетела, не причинив ему видимого вреда. Однако пережитый в этот момент шок оставил глубокий след в сознании Хусейна и не мог не сказаться на складывавшемся у него отношении к палестинцам. Правящая династия Хашимитов была обречена на сосуществование с палестинцами, вынуждена была им помогать, но никогда полностью не доверяла этому народу и его лидерам. Правда, несмотря на это в окружении Хусейна состояли и палестинцы: как правило, это были незаурядные, а главное, преданные своему королю люди.

Хусейн попытался воплотить в жизнь идею Абдаллаха о превращении Восточного Иерусалима во вторую столицу государства: там было проведено несколько заседаний правительства и парламента, король заявил о намерении построить в городе свою резиденцию и проводить в ней не менее месяца каждый год. В 1953, 1960 и 1961 гг. в Восточном Иерусалиме проводились заседания Всемирного исламского конгресса, которые должны были обеспечить иорданской монархии признание исламским миром ее притязаний на контроль над третьей исламской святыней.