Иерусалим: три религии - три мира - Татьяна Носенко

Если первый еврейский квартал за стенами Старого города был построен на средства европейских и американских доноров, то с конца 60-х годов XIX в. сами иерусалимские евреи начали организовывать кооперативные сообщества, используя собственные финансовые сбережения для приобретения земли и строительства домов. В последние десятилетия XIX столетия с притоком в Иерусалим арабского населения и резко возраставшей численностью еврейского населения жилищная проблема в Старом городе обострялась, цены на квартиры становились непомерно высокими. Возникла потребность в массовом жилищном строительстве за стенами Старого города, которая с середины 80-х годов XIX в. стала удовлетворяться коммерческими строительными компаниями.

Многие из тех, кто включался в деятельность по созданию новых еврейских кварталов, вдохновлялись верой в мессианские пророчества о том, что восстановление Иерусалима, возвращение в него народа-изгнанника является важным шагом на пути к искуплению. Когда любопытные спрашивали у раввинов, сколько же евреев должно жить в Иерусалиме, чтобы наступил час прощения, они отвечали, что, по подсчетам мудрецов, их должно быть не менее 600 тыс. Сегодня численность евреев в границах иерусалимского муниципалитета немного превышает 400 тыс., и рост еврейского населения благодаря колонизационной политике всех правительств Израиля неуклонно продолжается. Остается немного подождать, чтобы увидеть, сбудется ли еще одно иерусалимское пророчество и что из этого получится.

Еврейские кварталы строились главным образом к северу от Старого города вблизи дороги на Наблус и к западу, вдоль шоссе, ведущего на Яффу. В основном они состояли из одноэтажных строений барачного типа для бедняков, но были и более благоустроенные жилища для людей побогаче. К 80-м годам XIX в. уже существовало девять новых поселений, в которых проживало около 2 тыс. человек. За десятилетие с 1881 г. по 1891 г. численность еврейского населения Иерусалима увеличилась с 14 тыс. до 25 тыс., из них в новых районах, которых насчитывалось уже 23, проживало 6–7 тыс. человек. К концу века из 35 тыс. иерусалимских евреев 16 тыс. проживали в новом городе, в 46 новых еврейских кварталах. Рост населения в Старом городе практически остановился.[262]

Первые еврейские кварталы заселялись в основном по этническому и религиозному принципам. Это и понятно: люди, близкие по происхождению и взглядам, объединялись для совместного проживания. Так, в конце 60-х годов XIX в. рядом с известным бассейном (водохранилищем) Мамилла вырос второй после Мишкенот Шаананим еврейский район Махане Израэль, где жили евреи-выходцы из стран Северной Африки. Первый на Яффском шоссе квартал Нахалат Шива, появившийся в середине 70-х годов XIX в., был основан 7 евреями-ашкенази. В 90-е годы XIX в. возник квартал бухарских евреев.

В следующие десятилетия многие из этих первых кварталов были перестроены, старые здания сменили более современные, комфортабельные дома, наименования ряда первых еврейских районов исчезли с карты Иерусалима. Но остались и такие, у которых не только не изменилось название, но и сохранился уклад жизни, установленный более ста лет тому назад. К ним относится квартал Меа Шеарим, в котором проживают ультраортодоксальные евреи. Когда в 1873 г. создавалось товарищество для строительства нового квартала, в ту неделю читалась часть Торы, где есть слова: «И сеял Исаак в земле той и получил в тот год ячменя во сто крат: так благословил его Господь».[263] Меа Шеарим и означает в переводе с иврита «стократно».

Большинство членов товарищества принадлежало к ашкеназийским семьям из Старого города, существовавшим на пособие из диаспоры — халуку. Они были очень ограничены в средствах, поэтому земля под новый квартал была куплена подешевле, на северной окраине Иерусалима, а не вблизи дорогого Яффского шоссе. В первых 10 домах, построенных в 1874 г., поселилось 140 человек, но уже к концу века Меа Шеарим стал самым большим по численности еврейским кварталом — в нем проживало 300 человек (в других 40 с лишним еврейских кварталах численность населения редко превышала 100 человек). Видимо, не последнюю роль в этом сыграл высокий уровень рождаемости, характерный для семей ортодоксальных евреев.

С самого начала Меа Шеарим создавался как замкнутое религиозное сообщество. В уставе, составленном его основателями, содержались пункты, запрещавшие жителям передавать свою собственность или сдавать квартиры не только неевреям, но и тем из единоверцев, кто принадлежит к сектам, нарушающим заповеди мудрецов.[264] Во избежание проникновения в общину новых идей и веяний было решено, что устав имеет бессрочное действие. Впоследствии даже еврейские авторы называли Меа Шеарим «добровольным гетто». Основатели квартала сознательно и намеренно старались максимально оградить себя от контактов с внешним миром, хотя и в те времена это удавалось им не всегда: среди евреев не было квалифицированных строителей и архитекторов, поэтому к проектированию квартала привлекались специалисты из христиан.

Свою обособленность Меа Шеарим сохранил на всех этапах истории Иерусалима в XX в. Конечно, квартал современного города не может существовать в режиме полной изоляции: здесь работают обычные магазины и кафе, по улицам ездят машины и автобусы. Уже не соблюдается запрет на выделение жилплощади не слишком праведным евреям: в некоторых домах живут евреи-эмигранты из бывшего Советского Союза, которые, как известно, в своем большинстве не являются строгими блюстителями иудейской веры. Однако любой житель Иерусалима предупредит несведущего в местных обычаях туриста, что не следует отправляться на экскурсию в Меа Шеарим в слишком открытой одежде. Женщины здесь даже в летний иерусалимский зной носят чулки и плотные головные уборы, полностью скрывающие волосы (некоторые, придерживающиеся наиболее строгих религиозных традиций, вообще сбривают все волосы, в том числе и на голове, чтобы не вводить в искушение занятых размышлениями о Божественном мужчин). Мужчины не расстаются с черными пиджаками и шляпами даже тогда, когда горячий хамсин (ветер из пустыни) раскаляет иерусалимский воздух, как в печной духовке.

И уж ни в коем случае нельзя появляться в Меа Шеарим в субботу (Шаббат) на машине. Это просто опасно для жизни — могут забросать камнями. Хотя в других районах Иерусалима (как, впрочем, и во всем Израиле) по субботам отменяется движение автобусов, евреи-ортодоксы требуют во исполнение религиозных установлений перекрывать для транспорта также ряд улиц, прилегающих к Меа Шеарим, что фактически блокировало бы важную часть городских транспортных коммуникаций.

Бедность в Меа Шеарим возведена в принцип благочестия, и состоятельные люди стараются не выставлять напоказ свое богатство в отличие от других частей Израиля. Здесь, как и в Старом городе в XIX в., многие евреи живут на подаяния, так как мужчинам, занятым постижением мудрости пророков и философов, работать некогда, а женщины обременены большими семьями и хозяйством.

Живущие в Меа Шеарим харедим — в переводе с иврита те, кто боится Бога — и сегодня считают себя более преданными Сиону, чем какое-либо другое направление в иудаизме. В их быту, семейной жизни, системе воспитания и образования детей все направлено на то, чтобы исключить проникновение светских идей или модернистских религиозных веяний. Браки заключаются только между членами общины, которые нередко являются родственниками, что, естественно, не лучшим образом сказывается на потомстве. Дети хоть и начинают ходить в школу с трех лет, но суть их образования состоит в изучении Торы и многочисленных еврейских религиозных трактатов. Очень немногим молодым людям, родившимся в Меа Шеарим, удается вырваться в «большую жизнь», переступить за черту раз и навсегда установленных традиций и обычаев.

С ростом влияния религиозных партий в политической жизни Израиля в 90-е годы XX столетия в Иерусалиме происходит обострение отношений между его религиозными и светскими жителями. Требования ультраортодоксальных общин строго соблюдать религиозные каноны в масштабах всего города несовместимы с образом жизни светской части населения, что нередко приводит к серьезным конфликтным ситуациям и даже актам насилия (например, в середине 90-х годов воинственные «религиозники» взорвали в центре Иерусалима магазин, принадлежавший эмигрантам из бывшего СССР и торговавший изделиями из свинины, на употребление которой в иудаизме налагается строгий запрет). По результатам опросов общественного мнения, в 1996 г. до 40 % нерелигиозных иерусалимцев в качестве основной причины, которая может побудить их уехать из города, выдвигали возможное усиление позиций харедим[265]

Этот современный конфликт не первая вспышка вражды между светскими и религиозными евреями в Иерусалиме. В начале 80-х годов XIX в. еврейское ортодоксальное сообщество Иерусалима (старый ишув) враждебно встретило первое массовое переселение евреев из Восточной Европы и России в Палестину (первую алию). Новые поселенцы, во-первых, становились конкурентами при распределении халуки — пособий из диаспоры. Во-вторых, они не были религиозны. В колонии «русских анархистов», как их называли иерусалимские раввины, они, к своему негодованию, не обнаружили ни одной пары тфиллин.[266] Их национализм с примесью социалистических идей вызывал отторжение у иерусалимских ортодоксов, считавших законы Всевышнего единственным непреложным руководством во всех сферах жизни. «Пусть лучше страна наших праотцов снова станет пристанищем для шакалов, чем превратиться в вертеп зла»,[267] — таков был приговор соплеменников молодым энтузиастам, приехавшим возрождать «историческую родину».