Печальные тропики - Клод Леви-Стросс

На каких же основаниях происходит тогда подразделение на группы? С экономической точки зрения здесь все ясно: оно обусловлено бедностью природными ресурсами. Чтобы прокормиться в кочевой период, люди должны передвигаться по большой территории мелкими группами. Проблема состоит не в том, чтобы узнать, почему происходит это рассеивание, а в том, чтобы выяснить, каким образом это делается.

В каждой первоначальной группе есть мужчины, которых признают вождями. Это они образуют ядра, вокруг которых объединяются мелкие группы. Численность групп, их более или менее постоянный характер в течение определенного периода зависят от способности каждого из этих вождей сохранить свой пост и улучшить положение группы.

Я хорошо знал двух вождей: одного в Утиарити, который возглавлял группу индейцев ваклитису, а другой был вождем тарунде. Первый сознавал свою ответственность, был поразительно умен, деятелен, изобретателен. Он очень помог мне: вырабатывал маршрут, специально приспособленный к моим надобностям, описывал его, в случае необходимости рисуя на песке географическую карту. Прибыв в его деревню, мы обнаружили, что там уже вбиты колышки для привязи наших животных. Оказывается, это сделала высланная им вперед группа, хотя я его об этом и не просил.

Это ценный информатор, который понимает стоящие перед нами проблемы, видит трудности и интересуется работой. Но он целиком поглощен своими обязанностями: днями пропадает на охоте, осматривает местность или проверяет, созрели ли плоды на деревьях. Он так же охотно предается любовным играм, в которые завлекают его жены.

В общем его поведение обнаруживает логику и последовательность намерений — явление исключительное среди намбиквара, как правило, непостоянных и своенравных. Это ценный организатор, он — единственный, кто отвечает за судьбу группы, которой руководит компетентно, хотя и в несколько спекулятивном духе.

Вождь тарунде, лет тридцати, был столь же умен, как и его коллега, но по-иному. Вождь ваклитису произвел на меня впечатление человека осмотрительного и очень находчивого, он постоянно обдумывал какую-нибудь выгодную комбинацию. Тарунде же нельзя было назвать человеком дела, это был скорее созерцатель, наделенный поэтическим умом и чувствительностью. Он отдавал себе отчет в упадке своего народа, и это окрашивало его речь меланхолией: «Я делал прежде то же самое, теперь с этим кончено…» — говорит он, вспоминая более счастливые дни, когда его группа представляла собой не горстку людей, неспособных поддержать свои обычаи, а объединяла несколько сот членов, верных всем традициям культуры намбиквара.

Его любопытство к нашим нравам и к тем, которые мне удалось наблюдать в других племенах, ни в чем не уступает моему. С ним этнографическая работа никогда не бывает односторонней. Он понимает ее как обмен сведениями и с интересом воспринимает все, что я ему сообщаю. Часто он даже просит у меня — и заботливо их хранит — рисунки, на которых изображены украшения из перьев, головные уборы, оружие, какие я видел у ближайших или отдаленных племен. Надеялся ли он усовершенствовать благодаря этим сведениям снаряжение своей группы? Может быть, хотя его мечтательность не способствовала практическим свершениям.

Тем не менее однажды произошел такой случай. Я расспрашивал вождя о флейтах Пана, чтобы определить зону распространения этого инструмента. Он ответил, что никогда этих флейт не видел, но хотел бы иметь их рисунок. Руководствуясь моим наброском, он сумел изготовить грубый, но вполне пригодный инструмент.

То, что во главе группы всегда стоят люди, обладающие исключительными способностями, объясняется условиями выдвижения вождей.

У намбиквара власть не является наследственной. Когда вождь стареет, заболевает и уже не чувствует себя способным выполнять свои тяжелые обязанности, он сам выбирает себе преемника: «Вот этот будет вождем». Однако эта неограниченная власть скорее кажущаяся, чем реальная (дальше мы увидим, сколь слаб авторитет вождя). В этом случае, как и во всех других, решению вождя, очевидно, предшествует зондирование общественного мнения: назначаемого преемника предварительно одобряет и большинство членов группы. Избрание нового вождя зависит не только от пожеланий или возражений группы, оно должно отвечать и намерениям самого кандидата. Нередко предложение власти наталкивается на бурный отказ: «Я не хочу быть вождем». В этом случае приходится искать другого. Действительно, власть, по-видимому, не является объектом соперничества, знакомые мне вожди чаше считали ее тяжелым бременем, нежели поводом для чванства.

Каковы же привилегии вождя и каковы его обязанности?

Когда около 1560 года Монтень встретил в Руане привезенных мореплавателями трех бразильских индейцев и спросил одного из них, каковы привилегии вождя в его стране, тот, сам вождь, ответил, что они состоят в том, чтобы идти первым на войну. Монтень, восхищенный столь гордым ответом, рассказывает об этом в одной из глав своих «Опытов».

На языке намбиквара вождь именуется словом «уликанде», которое, по-видимому, означает «тот, кто объединяет» или «тот, кто соединяет вместе». Этимология этого слова говорит о том, что для индейцев выборы вождя — это олицетворение их желания организоваться в качестве группы, а не потребность в центральной власти со стороны уже сложившейся группы.

Главными качествами вождя з обществе намбиквара являются авторитетность и способность внушать доверие. Тому, кто руководит группой во время кочевок в сухой голодный сезон, совершенно необходимы эти качества. В течение семи или восьми месяцев вождь полностью отвечает за группу. Он организует приготовление в дорогу, выбирает маршрут, определяет место и длительность стоянок. Он принимает решение об организации охоты, рыбной ловли, сбора растений и мелкой живности, он определяет поведение своей группы по отношению к соседним группам. Когда вождь небольшой группы является одновременно вождем деревни (здесь «деревня» означает место временного расположения на сезон дождей), его обязанности еще более расширяются. В таком случае он определяет начало и место оседлой жизни, руководит огородными работами и выбирает сельскохозяйственные культуры; в более широком смысле он направляет деятельность жителей деревни в зависимости от сезонных потребностей и возможностей.

Следует отметить, что вождь не находит опоры для своих многочисленных обязанностей ни в определенной каким-либо образом власти, ни в публично признанном авторитете. В основе власти лежит согласие, и в свою очередь согласие делает ее законной. Неблаговидное поведение вождя (разумеется, с точки зрения индейцев) или проявление неудовольствия со стороны одного или двух членов группы могут помешать ему руководить своей маленькой общиной и подорвать ее благополучие. Однако вождь лишен возможности принуждать. Он может отделаться от нежелательных элементов лишь в том случае, если способен убедить остальных разделить его мнение. Таким образом, ему нужно проявлять достаточную дипломатию. Для вождя недостаточно, чтобы он лишь поддерживал сплоченность своей группы. Живя в течение всего кочевого периода изолированно, она тем не менее не забывает о существовании соседних групп. Мало того, чтобы вождь исполнял свои обязанности хорошо, он должен стараться — и его группа рассчитывает на это — выполнять их лучше, чем другие. Каким же образом вождь исполняет свои обязанности? Первое и главное орудие власти — щедрость. Это основной атрибут власти у большинства примитивных народов, и особенно на территории Америки. Хотя вождь не пользуется привилегированным положением с материальной точки зрения, он всегда должен иметь под рукой излишки пищи, орудий, оружия и украшений, которые (даже если они самые незначительные) имеют немаловажную ценность вследствие общей бедности. Когда один человек, одна семья или целая группа чувствуют в чем-то потребность, они обращаются к вождю. Таким образом, щедрость является тем главным качеством, которое ждут от вождя. Вожди были моими лучшими информаторами, и, понимая их трудное положение, мне хотелось щедро вознаградить их, однако мне редко приходилось видеть, чтобы какой-нибудь из моих подарков оставался в их руках дольше нескольких дней. Каждый раз после того как я расставался с какой-либо группой через несколько недель совместной жизни, индейцы успевали стать счастливыми обладателями топоров, ножей, бисера и т. д. Вождь же оставался столь же неимущим, что и к моменту моего появления. Все, что он получил, у него уже выпросили. Эта общая алчность часто доводит вождя почти до отчаяния. Отказ или готовность давать в этой примитивной демократии означает примерно то же, что и вопрос о доверии в современном парламенте. Когда вождь позволяет себе сказать: «Кончено с подарками! Кончено со щедростью! Пусть другой будет щедрым на моем месте!» — он должен быть очень уверенным в своей власти, ибо этот шаг — серьезное испытание.