Печальные тропики - Клод Леви-Стросс

С наступлением дня я встаю и отправляюсь в деревню. У дверей спотыкаюсь о каких-то жалких домашних птиц: это попугаи араруана, которых индейцы приучили жить в деревне. Их ощипывают живьем и таким образом получают перья для причесок. Лишившись оперения и возможности летать, птицы походят на цыплят, подготовленных для вертела. Оттого что объем их тела уменьшился наполовину, и без того большой клюв выглядит еще больше. Другие араруана, отрастившие оперение, взгромоздились на крыши, где красуются с важным видом — этакие геральдические эмблемы в красных и лазурных цветах.

Я оказываюсь посреди поляны. С одной ее стороны протекает река, а с остальных — ее окаймляют остатки леса, в которых приютились огороды; между деревьями проглядывает гряда холмов из красного песчаника и с крутыми склонами. По окружности поляны в один ряд стоят хижины — ровно двадцать шесть, все похожи на мою. В центре высится хижина длиной примерно в двадцать, а шириной — в восемь метров, и, следовательно, гораздо больших размеров, чем остальные. Это баитеманнагео, то есть мужской дом. Там ночуют холостяки, и проводит дни вся мужская половина населения, если она не занята рыбной ловлей, охотой или какой-нибудь общественной церемонией на площадке, отведенной под танцы. Эта площадка — овальной формы участок, огороженный кольями у западной стороны мужского дома. Женщинам в мужской дом вход строго запрещен. Их дома расположены по окружности, так что мужья по нескольку раз в день проделывают путь между своим клубом и семейным очагом по соединяющей их тропинке, проложенной через кустарник. Если смотреть с дерева или с крыши дома, деревня бороро походит на колесо тележки, в котором семейные дома служат ободом, тропинки к ним — спицами, а центральный мужской дом — ступицей. Этот замечательный план прежде был присущ всем деревням, притом что-их население намного превосходило нынешнее (в среднем примерно полтораста человек, как в Кежаре). Тогда семейные дома располагались не по одному, а по нескольким концентрическим кругам. Впрочем, такие кругообразные деревни есть не только у бороро. С некоторой разницей в деталях они, по-видимому, типичны для всех племен лингвистической группы жес, которые занимают Центральное Бразильское плоскогорье между реками Ара-гуая и Сан-Франсиску. Бороро являются, возможно, самыми южными представителями этой группы. Но мы знаем, что их ближайшие северные соседи — кайяпо, живущие на правом берегу Риу-Мансу (с ними впервые познакомились всего лет десять назад), строят свои деревни сходным образом, так же как апинайе, шеренте и канела.

Кругообразное размещение хижин вокруг мужского дома имеет громадное значение в социальной жизни и отправлении культа. Миссионеры-салезианцы района реки Гарсас быстро поняли, что единственное средство обратить бороро в христианство — это заставить их покинуть свою деревню и поселиться в другой, где дома расположены параллельными рядами. Потеряв ориентировку по отношению к странам света, лишенные плана, который служит основой для их знаний, индейцы быстро теряют чувство традиций, словно их социальная и религиозная системы (мы увидим, что они нераздельны) слишком сложны для того, чтобы можно было обходиться без схемы, заложенной в плане деревни.

В оправдание салезианцев скажем, что они приложили огромные усилия, чтобы понять эту сложную структуру и сохранить ее в своих трудах для потомства. Как раз теперь возникала срочная необходимость сопоставить их выводы с результатами обследования в тех местах, куда они пока не проникли и где эта система сохраняла свою жизненность. Поэтому, руководствуясь уже опубликованными материалами, я старался добиться от своих информаторов анализа структуры их деревни. Мы проводили дни в хождении от дома к дому, переписывая их обитателей, устанавливая их гражданское положение, вычерчивая палочками на земле идеальные линии, разграничивающие секторы, с которыми связаны сложные системы привилегий, традиций, иерархических степеней, прав и обязанностей. Чтобы упростить изложение, я выправлю — если можно так сказать — ориентировки, ибо направления стран света. Как их понимают индейцы, никогда точно не соответствуют тем, что показывает компас. Кругообразная деревня Кежара расположена по касательной к левому берегу Риу-Вермилью. Эта река течет примерно в направлении с востока на запад. Поперечник деревни, теоретически параллельный реке, делит население на две группы: на севере — чера, на юге — тугаре. Как кажется — но это не абсолютно точно, — первый термин означает «слабый», а второй — «сильный». Как бы то ни было, такое разделение важно по двум причинам: прежде всего человек принадлежит всегда к половине своей матери; затем он может вступить в брак только с членом другой половины. Если моя мать является чера, то я тоже чера, но моей женой будет тугаре.

Женщины живут в том доме, где они родились, этот дом они и наследуют. Поэтому когда мужчина женится, он переходит через поляну, пересекает идеальную поперечную линию, разделяющую две половины, и поселяется по другую ее сторону. Это изгнание смягчается наличием мужского дома, поскольку благодаря центральному положению он посягает на территорию обеих половин. Однако правила жительства поясняют, что дверь, выходящая на территорию чера, называется дверью тугаре, а та, что выходит на территорию тугаре, носит название чера. Ими пользуются исключительно мужчины. Таким образом, женатый мужчина никогда не чувствует себя хозяином в семейном доме. Ведь дом, где он родился и с которым связаны детские впечатления, расположен по другую сторону: это дом его матери и сестер, где теперь живут их мужья. Тем не менее он возвращается туда, когда хочет, в полной уверенности, что будет там хорошо принят. А когда обстановка в семейном доме покажется ему слишком тяжелой (например, когда там гостят его шурины), он может спать в мужском доме, где вновь обретает свои юношеские воспоминания, мужское товарищество и религиозную атмосферу, нимало не исключающую интрижек с незамужними девушками.

Делением на половины регулируются не только браки, но и другие стороны социальной жизни. Каждое необходимое действие, касающееся прав или обязанностей, совершается в пользу или с помощью другой половины. Так, умершего чера хоронят тугаре, и наоборот. Следовательно, две половины деревни выступают как партнеры. Это сотрудничество не исключает соперничества: существует гордость за свою половину и зависть к другой. Представим себе социальную жизнь на примере двух футбольных команд, которые, вместо того чтобы противодействовать стратегии своих противников, старались бы услужить друг другу, оценивая преимущество по степени достигнутого совершенства и благородства.

Перейдем теперь к новому аспекту: вторая поперечная линия, перпендикулярная предыдущей, перекраивает половины по оси с севера на юг. Все население, родившееся к востоку от этой оси, называется «с верховья реки», а к западу от нее — «с низовья реки». Таким образом, вместо двух половин мы получили четыре секции, причем теперь чера и тугаре выступают заодно по одну и по другую сторону от этой оси. К сожалению, еще ни одному наблюдателю не удалось понять точную роль этого второго подразделения.

Кроме того, население распределяется по родам. Это группы семей, которые считают себя родственными по женской линии, начиная с какого-то общего предка, нередко мифологического, а иногда и просто забытого. Скажем поэтому, что члены рода узнают друг друга потому, что носят одно и то же имя. Возможно, что в прошлом число родов у чера было восемь к четырем и четыре у тугаре. Но с течением времени многие из них угасли, другие же подразделились. Тем не менее члены одного рода — за исключением женатых мужчин — по-прежнему живут в одной хижине или в хижинах, примыкающих друг к другу. Таким образом, каждый род занимает определенное положение: он либо чера, либо тугаре, с верховья или с низовья реки или может быть разделен на две под-группы этим вторым делением, проходящим через жилище того или иного рода.

Как бы еще больше усложняя дело, каждый род включает наследственные подгруппы, тоже по женской линии. Так, в каждом роде есть семьи «красные» и «черные». Более того, прежде каждый род как будто подразделялся на три ступени: высшая, средняя и низшая. Может быть, они явились отражением или преобразованием иерархизованных каст мбайя-кадиувеу. В пользу этой гипотезы говорит тот факт, что эти ступени были, по-видимому, эндогамными: член высшей ступени мог заключить брак с членом только этой же ступени (другой ее половины) и так далее. Из-за катастрофического уменьшения населения в деревнях бороро (вместо тысячи или более жителей в них насчитывается от ста до двухсот человек) уже не хватает семей, чтобы представить все эти категории; строго соблюдается лишь правило деления на половины.