Иерусалим: три религии - три мира - Татьяна Носенко

Свои находки исследователи квалифицировали тогда как остатки второй городской стены, построенной Иродом Великим для укрепления разросшегося на север и запад Иерусалима. По предложенной ими версии, на этом месте в начале первого столетия новой эры должен был находиться небольшой форт с новыми воротами Эфраима (в русской традиции Ефремовские ворота), через которые осужденных выводили на казнь на расположенное неподалеку лобное место — Голгофу.

В 1887–1890 гг. над раскопками было построено русское Александровское подворье, получившее свое название по храму Александра Невского. В помещении подворья хранится заключенная в стеклянный футляр каменная плита, чтимая как свидетель последних скорбных шагов Спасителя.

В недавнее время, однако, археологическая концепция относительно «Русских раскопок» была подвергнута корректировке. На основе новых методов исследований и сопоставлений с письменными источниками ученые пришли к заключению, что в Александровском подворье хранятся остатки сооружений, принадлежащих в основном к периоду Элии Капитолины и к еще более поздней Византийской эпохе. В римском городе здесь проходила главная улица — Cardo. Небольшой фрагмент ее мостовой с колоннами также сохранился неподалеку от Порога Судных Врат в Александровском подворье. Эти выводы перекликаются с датировкой и атрибуцией найденных фрагментов, которую дал еще в начале XX в. глава русской школы «византийских древностей» Н. П. Кондаков (1844–1925 гг.). Трудно себе представить, чтобы посреди улицы оказались никуда не ведущие ворота. Камень, называемый Порогом Судных Врат, скорее всего являлся частью арочного сооружения, украшавшего улицу. А может быть, это был вход на просторную площадь — форум, занимавшую все пространство на месте нынешнего Мюристана.

К форуму примыкал храм Афродиты (Венеры), возведенный Адрианом на том самом месте, где через пару столетий вознесся храм во славу христианского Бога. Почему римские градостроители выбрали именно это место, можно только гадать. Маловероятно, что это было сделано намеренно с целью осквернения христианских святынь, как утверждали впоследствии христианские авторы. В начале II в. иерусалимская христианская община представляла собой в глазах римлян лишь небольшую секту, вряд ли заслуживавшую сколь-нибудь серьезного внимания.

Возможно, участок оказался привлекателен тем, что никогда раньше не застраивался, так как здесь находились каменоломни. Возможно, как считают археологи, здесь располагался центр города с форумом и основными постройками и самой главной из них являлся храм Афродиты (Венеры).

Конечно, мог сыграть роль и слух о том, что Голгофа и окружающая ее местность почитается как святыня неким местным религиозным братством. Обычай строить святилища победившей религии там, где ранее отправлялись местные религиозные культы, пришел из глубокой древности. Раннехристианская община Иерусалима, состоявшая исключительно из обращенных евреев, могла в предыдущие десятилетия положить начало культу поклонения местам, связанным с именем Иисуса, и прежде всего с его мученической смертью и чудесным Воскресением. Почитание гробницы Иисуса было бы для них вполне естественно, в духе иудейского обычая навещать могилы особо уважаемых учителей. Однако современная историческая наука не располагает какими-либо достоверными данными, которые подтверждали бы, что в I–III вв. эта местность играла особую роль в культе иерусалимских христиан.

Адриановы строители, пришедшие на место заброшенных каменоломен, взяли на вооружение инженерную технику иродианской эпохи: под храм была насыпана ровная площадка, поддерживаемая опорной стеной наподобие той, которую Ирод соорудил в свое время вокруг Храмовой горы. При этом в стенной кладке использовались иродианские плиты, свозившиеся из других частей города. Части этих стен, поражающих своей вечной незыблемостью, и сегодня можно видеть вблизи Порога Судных Врат в Александровском подворье и в армянской церкви Св. Елены в храме Гроба Господня.

В известных письменных источниках IV в. содержатся противоречивые сведения относительно того, был ли адриановский храм посвящен Афродите или Юпитеру. В некоторых раннехристианских описаниях упоминается о том, что на вершине скалы Голгофа, выступавшей над его платформой, римляне водрузили статую Афродиты. Если храм был построен в честь Юпитера, то присутствие в нем статуи Афродиты представляется нелогичным. Тем более, что источники II–III вв. свидетельствуют о строительстве храма Юпитера на Храмовой горе. Однако никаких материальных подтверждений существования такого храма до сих пор не было найдено.

Более вероятной считается версия, в соответствии с которой на Храмовой горе в Элии Капитолине стояли две статуи — императора Адриана и его преемника императора Антонина Пия. Когда в Иерусалиме наступила христианская эра, изображения римских языческих императоров, естественно, были убраны и, скорее всего, разрушены. Но другая находка, которую пощадило время, говорит о том, что даже в этом захолустном углу римского мира не было недостатка в прекрасных образцах искусства античных ваятелей.

В 1873 г. близ известного сегодня в Иерусалиме архитектурного памятника Гробницы Царей был обнаружен вмурованный в стену мраморный бюст. По общему согласию многих специалистов, голова, выполненная в натуральную величину, считается изображением императора Адриана. Этот редчайший экземпляр иерусалимской сокровищницы римского периода приобрел уже известный нам архимандрит Антонин (Капустин), по завещанию которого замечательная находка была передана в петербургский Эрмитаж. Там и хранится теперь маленькая частичка римского города, построенного на руинах еврейской столицы.

Глава III

Столица христианства

«Я в гроб сойду и в третий день восстану,

И, как сплавляют по реке плоты,

Ко мне на суд, как баржи каравана,

Столетья поплывут из темноты».

Римляне сделали все, чтобы лишить Иерусалим его прежнего ореола святости. Больше не собирались здесь по праздникам десятки тысяч иудеев, чтобы принести очистительную жертву своему единому Богу на храмовой горе. Правда, около середины III в. небольшим группам евреев все же было позволено посещать храмовую гору в траурный день 9-го числа еврейского месяца Ав, приходящегося на конец лета. Происхождение этой даты относится к глубокой древности, в Талмуде она была зафиксирована как день траура по первому храму, разрушенному вавилонянами. Позже Иосиф Флавий в своей «Иудейской войне» указал на 9 Ава как день, в который римляне уничтожили второй храм. В III в. еврейские паломники, приходя в Иерусалим, придерживались установленного мемориального обряда оплакивания разрушения храма, описанного в одном из документов, найденных в каирской генизе.[65]

Для христиан римская Элия, построенная на руинах «виновного города»[66] являлась своего рода наглядным доказательством истинности их собственной религии. Почитание Иерусалима как земного священного города не было распространено среди новообращенных адептов только нарождавшегося христианства. Какое-то время в Элии существовала небольшая христианская община, которую в середине III в. возглавлял просвещенный богослов архиепископ Александр Флавиан. Он создал в городе библиотеку, получившую в те времена большую известность на Ближнем Востоке. Элию-Капитолину посещал знаменитый христианский ученый Ориген, занимавшийся поисками древних рукописей в Палестине. Местный уроженец Юлий Африканский одним из первых предпринял исследования по истории христианства.[67] Так что имя Иерусалима связано с самыми ранними христианскими авторами.

В годы преследований христиан, развернутых римскими властями в середине III в., тяжелые невзгоды обрушились и на общину Элии. Был арестован архиепископ Александр Флавиан и, не выдержав жестоких пыток, погиб в кесарийской тюрьме. Однако осталась собранная им библиотека, в которой почерпнул немало полезного для своей «Истории церкви» епископ Евсевий (264–340 гг.), постоянно проживавший в Кесарии. Его труды по сей день являются важнейшими источниками по истории раннего христианства, Иерусалима и всего Ближнего Востока.

В календаре самых знаменательных дат в истории человечества 313 г. по праву занимает место как один из поворотных пунктов. В этот год римский император Константин I, уже при жизни названный Великим, издал эдикт, в соответствии с которым христианству в Римской империи предоставлялся статус religia licta — законной религии. Константин Великий плохо разбирался в теологических тонкостях и принял крещение только на смертном одре. Но всю жизнь он был уверен, что своим необыкновенным восхождением на самую вершину римской власти он обязан покровительству христианского Бога. Подъем и утверждение молодой религии как могущественного фактора государственной и общественной жизни в первые десятилетия IV в. связаны с именем Константина, которого называют первым христианским императором.