Скользящий по лезвию фондового рынка - Александр Дэвидсон

Александр Дэвидсон

Скользящий по лезвию фондового рынка

История риска, жадности и искушения

Отказ от ответственности

В данной книге автором создан вымышленный мир на Лондонском фондовом рынке. Какое-либо возможное сходство между созданными персонажами, компаниями и ситуациями, и любым реально существующим индивидуумом или компанией случайное, и аналогии не должны проводиться. Автор не ставил своей целью финансовые консультации или передачу знаний. Автор и издательство John Wiley and Sons Ltd не принимают на себя ответственность или обязательство по возмещению убытка или ущерба, причиненных любому человеку или собственности в результате использования содержащихся здесь методов, идей и действий или воздержания от действий в результате такого использования.

Пролог

Стоило лишь Джону Аткинсону закрыть глаза, и он уносился далеко в мир богатых людей, который, как он верил, будет однажды и его. Он видел себя в 50-комнатном особняке, с толпой слуг, готовых исполнить любое его желание. Вокруг расстилаются 75 акров его земель, поддерживаемых в лучшем виде командой садовников. Он лежит на животе в шезлонге около собственного плавательного бассейна и одетая в бикини красотка массирует его спину, подставленную солнечному свету. На подъездной дорожке шофер полирует его синий "Бентли Азур".

В мечтах Джон представлял, как богатство покупает ему самый дорогой товар – время. Но 27-летний школьный учитель мог также справляться и с действительностью. Он старался скрывать свои стремления от Салли-Энн Синглтон, своей девушки и коллеги-учительницы. Но все равно она догадывалась, что творилось в его голове.

В реальной жизни Джон упускал слишком много возможностей. Внезапно подскочили в цене котирующиеся в Лондоне акции малоизвестной компании, занимающейся технологиями непрерывной передачи данных. В начале года акции этой компании еле-еле держались на уровне 200 пенсов. Джон лишь смотрел на них, ничего не предпринимая. Внезапно акции взлетели до небес. За какие-то четыре месяца цена акций достигла 30 фунтов, подстегнутая общим помешательством на акциях компаний, имеющих отношение к Интернету. В результате 10.000-фунтовая инвестиция превратилась бы в 150.000 фунтов, минус дилерские издержки.

Если бы Джон действовал, как подсказывал его инстинкт, это могло стать началом новой жизни. Конечно, будут и другие инвестиционные возможности, но сможет ли он ими воспользоваться? Или он стал вечным мечтателем, готовым поставить на кон свои деньги только тогда, когда уже слишком поздно?

Ответ пришел в воскресенье вечером, когда Джон и Салли-Энн разделись и забрались в кровать. Жизнь казалась Джону романтичной и волнующей. Болтали о всякой ерунде, она хихикала, когда их плечи соприкасались. Это было прекрасное противоядие после недели трудного преподавания. Когда они обнялись, он обнаружил, что мысли стали уплывать к фондовому рынку. Взлеты и падения рынка, казалось, отражались в колебаниях его настроения.

Головка Салли-Энн касалась его плеча, и Джон опять размечтался. Сквозь розовый абажур прикроватная лампа бросала огненные блики на белые простыни. Аромат духов Салли-Энн щекотал ему ноздри. Фондовый рынок замер перед его мысленным взором, столь не похожий на картину волатильности, продемонстрированную им совсем недавно, с одним великолепным исключением. Курс акций той самой информационной компании, отслеживаемой им, взлетал все выше, подобно метеору на неподвижном небе.

В своей фантазии Джин купил несколько этих акций. В его воображении цена акций дошла до 40, 50 фунтов и выше, по мере того, как нарастала близость с Салли-Энн. Однако секс слишком скоро закончился. Вместе с ним растаяла денежная фантазия. Джон откатился от Салли-Энн, больше ее не касаясь.

Он лежал бок о бок с ней, покрытый потом, и чувствовал себя угнетенным, как будто у него отняли что-то очень дорогое. Курс акций информационной компании, конечно же, не повысился, да у Джона не было этих акций. Но его грезы казались такими реальными. Наверняка, в будущем эти акции именно так себя и поведут, поэтому он должен немного их купить.

Джон взглянул на Салли-Энн. Что это она так напряглась, подумалось ему. Он спустил ноги с кровати, стиснув зубы, когда взвизгнули пружины, и потянулся за одеждой. Ему вдруг захотелось побыстрее вернуться домой и зайти на некоторые финансовые веб-сайты.

Девушка вытянулась, схватила его за руку и потянула назад на кровать.

– Ты обо мне совсем не думаешь, – пробормотала она.

– Я ни о ком другом не думаю, – солгал Джон. Он мягко почесал ей спинку, как она любила.

Салли-Энн села и залепила ему пощечину.

– Я не возражаю, чтобы ты и дальше мечтал, как когда-нибудь обберешь фондовый рынок, если хочешь потратить свою жизнь впустую, – сказала она. – Но не тогда, когда мы занимаемся любовью.

Глава 1

Мысли приводят к действиям

Джон пытается узнать об инвестировании побольше

Бедность разрушала его жизнь. Эта угнетающая мысль вертелась в голове молодого учителя, когда в пятницу зимним утром он мчался на своем мопеде на работу.

Лавируя между автомобилями, Джон Аткинсон ощущал горечь. Многие жители маленького городка в Кенте, где он преподавал, люди, как правило, менее образованные и вместе с тем более счастливые и удачливые, чем он, могли позволить себе иметь приличные машины.

Некоторые были родителями детей, которых он учил в средней школе "Блусток". Семьи побогаче жили в одном районе в удобных домах, быстро растущих в цене, потому что из городка было удобно добираться в Лондон. Джон спрашивал себя, будет ли у него когда-либо такой дом.

Он снимал маленькую комнату в доме с проживающей там же хозяйкой в благоустроенной, но не аристократической части городка. Иногда он пытался понять, что хуже, – место, где он жил, или место, где работал. Они неизменно походили на две стороны одной и той же монеты.

Средняя школа "Блусток", где учились только мальчики, гордилась, что давала образование, от которого другие учебные заведения постепенно отказались, по крайней мере, два десятилетия назад. Там преподавали французский язык на основе механической зубрежки и историю по устаревшим учебникам. Из-за строгого режима частного учебного заведения и фанатизма Джон называл свою школу анальной с акцентом на три «П» (правила, порядки, приказы). На его взгляд, многим ученикам это прививало пожизненную ненависть к учению.

Дисциплина была, естественно, жесткой, и преподаватели предпочитали видеть, но не слышать мальчиков. Несмотря на эти атрибуты, школа не достигала очень хороших учебных результатов. Конкурирующая средняя школа по соседству значительно превосходила ее отчасти потому, что привлекала более одаренных учеников и приглашала более заинтересованных преподавателей.

Многие преподаватели в средней школе «Блусток» напоминали ходячих мертвецов. Эти седовласые мужчины и женщины уже отказались от всех своих амбиций. Большинство из них использовали любую возможность сказаться больным или забастовать. Джон тяготился их компанией.

В его возрасте можно было легко начать новую карьеру. В отличие от своих профессиональных коллег, он чувствовал, за пределами педагогики существует иная живая жизнь. Его хобби – инвестирование в фондовый рынок, и он отдавал этому делу всю свою энергию и страсть.

Его девушка Салли-Энн – школьная учительница – постоянно напоминала Джону, что ему пока что не удавалось покорить фондовый рынок. Он не любил думать об этом, но терял деньги на своих инвестициях. Казалось, он обладал даром прикосновения Мидаса, но наоборот.

Джон не сдавался, всегда что-нибудь читал об инвестировании в книгах, журналах, в Интернете, старался не пропустить ни одной консультации по рынку. Все это, однако, не имело никакого отношения к его профессии учителя английского языка и литературы. Как и большинство учителей, в течение семестра он был очень занят.

Несмотря на это, за прошедшую пару лет, даже преподавая в средней школе, он добился значительного прогресса в понимании инвестиций. Сначала он даже толком не знал, что собой представляют акции. Но и сейчас он по-прежнему уклонялся от вычисления инвестиционных отношений. Ему еще было далеко до настоящего понимания, что такое баланс, счет прибылей и убытков или отчет о движении денежных средств.

Дело в том, что Джон никогда не ладил с цифрами. Многообещающий ученик младшей общественной школы, он смог едва-едва сдать математику. Экономика была в программе факультативным предметом для «умных» мальчиков. Поэтому он использовал любое оправдание, чтобы избежать даже поверхностного знакомства с ней.

Джон сконцентрировался на классических языках, создав для себя каторжный режим, гарантировавший ему самые высокие оценки. Ради этого он пожертвовал любой сколь-нибудь значимой общественной жизнью. В результате знания его носили весьма узкий характер, что было одновременно и его силой, и его слабостью. Это проявлялось и в его подходе к инвестированию.