По следам «Турецкого гамбита», или Русская «полупобеда» 1878 года - Игорь Козлов

«Расписание» расписанием, но надо учесть и то, что, согласно стратегическому замыслу кампании, часть IX корпуса после обеспечения правого фланга армии, имея в авангарде Кавказскую бригаду, должна была двинуться «в горы через Ловчу»[85]. Это прекрасно знал Тутолмин. Следовательно, именно со стратегических позиций к плевненско-ловченскому направлению должно было быть приковано все внимание командира Кавказской бригады. А «оставаясь на Осме», реально контролировать это направление было практически невозможно.

25 июня (7 июля) один из разъездов Кубанского полка привел на бивуак бригады «несколько жителей и купцов города Плевны». Узнав о присутствии русских в Булгарени, они пришли с просьбой послать в Плевну отряд для охраны города от набегов башибузуков. При этом «ходоки» единогласно утверждали, «что Плевна охраняется слабой ротой низама, находящейся при госпитале…»[86]. Позднее это известие подтвердил и разъезд 30-го Донского полка, высланный от Передового отряда для поддержания связи с Кавказской бригадой и побывавший в Плевне 26 июня (8 июля). По словам командира этого разъезда есаула Афанасьева, когда его полусотня вошла в Плевну, то турецкая рота без сопротивления сложила оружие, и только появление большого отряда черкесов заставило казаков оставить пленных и отойти на Булгарени[87].

Но тогда, 25 июня (7 июля), «…что мы могли дать болгарам для прочной обороны Плевны?» – риторически вопрошал своих оппонентов Тутолмин[88]. Тем не менее на то время он располагал 12 сотнями и 8 трехфунтовыми орудиями.

Тутолмин рассчитывал еще 24 июня (6 июля) войти в контакт с частями IX корпуса, получить новые инструкции от его командующего и «выступить с реки Осмы». На Плевну?..

Утром 25 июня (7 июля) полусотня Кубанского полка, высланная Тутолминым навстречу IX корпусу, встретила его разъезд – сотню 34-го Донского полка во главе с капитаном Генерального штаба Куммерау. От него Тутолмин получил распоряжение Криденера явиться к нему в Ореше, куда он и прибыл вместе с капитаном Стромиловым в одиннадцать часов вечера.

Криденер сообщил прибывшим, что по распоряжению главнокомандующего Кавказская бригада временно присоединяется к IX корпусу «для усиления его кавалерией». На тот момент корпусную кавалерию составляли два полка – 9-й Бугский уланский и 9-й Донской казачий.

Выслушав доклад командира Кавказской бригады и ознакомившись с новыми данными, нанесенными на карту капитаном Стромиловым, Криденер, по словам Тутолмина, «остановил свое внимание на Плевне»:

«Занятие Плевны не ускользало у него из вида, так как можно было опасаться, что при движении 9-го корпуса на Никополь турки могут угрожать этому предприятию, прибыв из под Софии или Видина. Следовательно, нам было выгодно занять Плевну».

Но, по мнению Криденера, сил, достаточных для выполнения этой задачи, у IX корпуса на тот момент не было. Не было «даже одной роты», как выразился начальник штаба IX корпуса генерал-майор Н.Ф. Шнитников, «писавший в ту минуту приказание на 26 число»[89]. Буквально через два дня он очень пожалеет, что не поддержал Тутолмина.

Вместе с этим «корпусной командир сочувственно отнесся» к просьбе Тутолмина «придать хоть два батальона к Кавказской казачьей бригаде и ими занять Плевну…». По воспоминаниям Стромилова, речь шла об одном пехотном батальоне[90].

А ведь силы для этого были: к вечеру 25 июня (7 июля) головные части 5-й пехотной дивизии IX корпуса уже подошли к Ореше…

Как вспоминал Тутолмин, Криденер даже «совершенно был согласен с необходимостью послать хотя два батальона пехоты в Плевну» и сделал на этот счет соответствующие распоряжения[91]. Но…

В полдень 26 июня (8 июля) адъютант главнокомандующего полковник А.П. Струков передал генерал-лейтенанту Криденеру устный приказ своего шефа «направиться для овладения крепостью Никополем»[92]. В результате Криденер не рискнул выделить Тутолмину просимые им батальоны. Сам же командир Кавказской бригады спустя два года прокомментировал это решение так: после расчета необходимых сил для взятия Никополя «никакая часть не могла быть отделена на Плевну»[93]. Никакая?..

После полудня 27 июня (9 июля) в штаб Кавказской бригады болгарин из Плевны доставил известие от Е. Федорова. В нем сообщалось о приближении к Плевне регулярной турецкой пехоты и начале поголовного бегства болгар из города. Подробно расспросив болгарина, Тутолмин направил к Плевне две сотни Владикавказского полка при двух орудиях под командованием подполковника Бибикова. Сотни выступили около пяти вечера и недалеко от селения Радоницы встретили толпу болгар, шедшую из Плевны. Среди беженцев был и Е. Федоров. Он-то и рассказал Бибикову, что около четырех пополудни в Плевну вступил турецкий отряд, прибывший из Никополя.

Численность отряда Федоров определил в шесть таборов пехоты при шести орудиях и несколько сот черкесов. Об услышанном Бибиков доложил своему командиру полковнику фон Левизу и остановился на ночлег в Радонице, всего в пяти километрах от Плевны. Ранним утром следующего дня подполковник рассчитывал двинуться к ее окрестностям. Командир Владикавказского полка полковник фон Левиз оф Менар немедленно передал Тутолмину сообщение Бибикова. Тутолмин действия Бибикова одобрил и поздно вечером 27 июня (9 июля) распорядился направить ему в поддержку оставшиеся две сотни Владикавказского полка.

В тот день, 27 июня (9 июля), Плевна была занята отрядом Атуфа-паши, выступившим из Никополя накануне в восемь вечера. Никопольским гарнизоном командовал Хассан-Хаири-паша. О силах, которыми располагал комендант Никополя, русское командование было хорошо осведомлено. Когда русские войска заняли Тырново, Хассан-паша приказал Атуфу-паше с тремя батальонами, одним эскадроном и четырьмя орудиями (всего около 1800 человек) 26 июня (8 июля) выступить в направлении Плевны, занять город и закрепиться в нем[94].

Как видим, данные о численности отряда Атуфа-паши, сообщенные подполковнику Бибикову Е. Федоровым и болгарскими беженцами, были завышены. Да это и неудивительно, потому что умелый турецкий лива[95] призвал на помощь все тех же «призраков» войны. Он рассредоточил батальоны к северу и востоку от Плевны и тем самым создал видимость значительности своих сил. Кстати, новый комендант Плевны не побоялся выслать в разведку свой единственный эскадрон, который удалился от города на 16 км[96]. В Никополе же тем временем осталось всего 8 тысяч бойцов.

Выдвижение частей IX корпуса к Никополю началось 28 июня (10 июля). В этот же день в 5 утра штаб Западного отряда получил донесение Тутолмина о том, что накануне, в 16 часов, Плевна была занята турецкой «пехотой и кавалерией с 6 орудиями, отступившими из Никополя»[97]. Это донесение невольно наводило на мысль, что турки хотят без боя очистить Никополь. Исходя из этого, генерал Шнитников предложил, что достаточно будет направить для овладения Никополем одну бригаду пехоты с четырьмя батареями. Основные же силы, и прежде всего всю кавалерию, за исключением четырех сотен, он предложил двинуть на Плевну. Но увы! Генерал Криденер решил не изменять своего плана.

Для атаки Никополя было назначено около 17 тысяч пехоты при солидном парке осадных и полевых орудий. И что самое удивительное, эту атаку должны были прикрывать почти 3 тысячи кавалерии! С такими силами Криденер захватил полностью изолированный Никополь. Для Тутолмина при этом не хватило решимости выделить не то что два батальона – не дали даже одного! А какую роль эти 800–900 пехотинцев могли сыграть тогда под Плевной!..

3 (15) июля части Западного отряда овладели всеми передовыми позициями турок и двумя редутами, господствовавшими над Никополем. А на рассвете 4 (16) июля надобность в штурме отпала сама собой – турецкий гарнизон сложил оружие[98].

Кто и как остановит русских?

Теперь обратимся к планам и действиям турецкого командования. Главнокомандующим турецкими силами, призванными отразить русское вторжение на Балканы, был назначен сердар-экрем (генералиссимус) Абдул-Керим-паша. Он был человеком преклонных лет, уже не способным даже сидеть на лошади. Тем не менее за ним все еще тянулся шлейф славы победителя сербов. А вот его заместитель Ахмед-Эюб-паша ничем себя не проявил в прошедшей сербской кампании. Назначения эти были проведены военным министром Редифом-пашой, и поэтому руководители Дунайской армии считались его ставленниками.

Система управления и планирования в турецкой армии явно не отличалась стройной отлаженностью и четким разграничением компетенций и ответственности. Огромную, нередко определяющую роль играли неформальные межличностные отношения и восточные традиции «подковерной борьбы», которые порождали, как принято сегодня говорить, нагромождение разнообразных, порой весьма экзотичных «сдержек и противовесов».