В рабстве у бога - Михаил Ишков

На экране, в сонной ватной тишине вспухал бело-голубой шар Земли. Теперь надо ждать нашествия архонтов? Теперь наша очередь встретить их?

Я помыслила об этом ясно и целенаправленно. Георгий тут же откликнулся.

— Вы так ничего и не поняли? — вслух спросил он.

Василь Васильевич удивленно глянул на него.

— Не будет нашествия, — тихо повторил он. — Все кончено. Это было последнее сражение героической эпохи. Оно должно было случиться шесть с половиной миллионов лет назад, однако фламатер слишком хорошо укрылся, и врагу ничего не оставалось делать, как только поджидать его. За это время много воды утекло. Вы задумывались, почему не пришла подмога? Почему «Мужественный на страже» и его противник сражались в одиночку? Почему никто не прислал ремонтную бригаду на Беркту?

Мы затаили дыхание.

— Потому, что некому прийти на помощь. Их нет. Они погибли. Сгинули… Не знаю, может, архонты и ди сокрушили друг друга. Не знаю! Уверен только, этот бой вели дряхлые старцы. Грядут новые войны, скрытые, коварные, хитроумные… Войны за власть над физическими константами, за изменение постоянных, за степень искривления пространства. И самое главное — за обладание прошлым. Одним словом, за власть над мифологией врага. За его язык, за чистоту земли и воды. За право светить незримо. Вот каков удел Серого, ведь он хранитель будущего. С тем он и вознесся на небеса. Ушел трудно, в страдании, с болью. Не могу винить фламатер, но он не мог оставить на земле существо, обладающее мощью Ковчега и силой волшебного пояса. Когда-нибудь Серый вернется на Землю. Я верю в это… Как-нибудь вечерком в каком-нибудь немыслимом обличье подойдет ко мне, облокотится о перила и скажет: «Привет, Георгий. Я — Серый волк. Пора в дорогу».

Вид повелителя меча изменился — теперь он был в латах, чернобородый, здатокудрый. Кресло его обратилось в украшенный самоцветами трон. Исполинский меч лежал на коленях. Я встала рядом с венком в руках. Поднялся и леший. Глазницы его ввалились, наполнились непроглядной чернотой, седовласая голова стала подобна черепу. Он почесал одна об другую шерстистые ноги, осклабился. Того и гляди захохочет. Это у него случается хронически после встречи с галилеянином… В ту пору он тоже посмел открыть рот. «Иди, иди», — презрительно бросил он несчастному. «И ты иди», — ответил Иешуа.

Что теперь вспоминать о прошлом, ворошить былое? Будем ждать весточку из будущего.