В сетях шпионажа, или «Час крокодила» - Резванцев Александр Александрович

Но однажды он все-таки стал поэтом. В июне Вера взяла отпуск. Она хотела навестить старую больную бабку, которая жила в Раздорах на Дону. Сергей проводил ее до Ростова. Там она села на старинный пароходик и под «Прощанье славянки» уплыла в сиреневые дали, помахав ему платочком с верхней палубы. Пароходик невероятно дымил, и вскоре, кроме дыма, ничего не осталось над водой. В поезде на пути в Нефтегорск Сергей легко сочинил прекрасные, как ему показалось, стихи:

Причал. Гудок. И твой платок. И сердца стук. И кровь — в висок. И хорошо быть молодым. Остался дым. Остался дым. В какой базальт, в какие льды Твои впечатаны следы? И где зарницы дальних гроз Твоих касаются волос? В каких краях каких земель Твою крутую параллель Пересечет, летя в туман, Упрямый мой меридиан?

Вере стихотворение понравилось, однако она заявила, что нужна еще одна строфа. Сергей с ней не соглашался. Они чуть было не поссорились, но вспомнили, что нынче не время для ссор по пустяковым поводам. Началась война. Их призвали в органы в один день: его — в оперативный отдел, ее — в секретариат. Любовь их приняла затяжной характер. Им она казалась вечной. В боях с бандами за два года полегло два полных состава управления, и, хотя Сергей считался везучим, они договорились пожениться в первый день мира, не ранее. Строгая девушка Вера стала необыкновенно ласковой и нежной женщиной. Тайком она молилась за Сергея, а он, случайно узнав об этом, поверил, что ее молитвы оберегают его от всех бед и напастей…

Сергей заснул перед рассветом, а через пару часов встал и поехал в Бентарой. Из райотдела НКГБ он связался по телефону с Дятловым и сразу понял, что тот куда-то спешит и потому почти не слушает его. Сергей обиделся, но, когда начальник проявил заботу о нем, обида прошла.

— Ты больше туда не езди, — велел Дятлов. — Возвращайся в город.

— Но если я к полудню не вернусь к ним, они могут сняться и уйти.

— Ладно, поезжай, но помни: в 12.45 духу твоего там не должно быть.

Сергей понял, что в 13.00 начнется операция по ликвидации банды, и поспешил в лагерь Заурбекова.

Муртаза был среди своих мюридов. Отозвав главаря в сторонку, Сергей сказал, что его мирные инициативы будут рассмотрены в трехдневный срок, а через три дня с ним хотел бы встретиться сам начальник отдела «ББ» капитан Дятлов.

— Слыхал про Дятлова? — поинтересовался Сергей.

— Кто ж не слыхал про Дятлова!

— А как мы с тобой свяжемся?

Муртаза осклабился.

— Нет ничего проще. Бентаройский мулла — ваш стукач и наш по совместительству. Вот он и будет связующим звеном.

Сергей взглянул на часы. Было половина первого.

— Ну, я поехал.

— Э, нет! Погоди немного. Тут с тобой хотел побеседовать мой начальник контрразведки. Мовлади, иди-ка сюда! И Аюба прихвати с собой.

Подошел Мовлади, узколицый молодой человек с жиденькой бородкой. За ним плелся Хасан. У Сергея похолодело сердце. Неужто их с Хасаном засек кто-нибудь во время последней встречи?

— Меня вот что интересует, — начал Мовлади. — Что вы оба делали в Галашкинском лесу в среду на рассвете? Вас видели там примерно в одном месте и в один час.

Если бы Мовлади был опытным сыскарем, он сказал бы: вас видели вместе. Вот и выкручивайтесь тогда! Но из его слов Сергей понял, что их вместе не видели, и мальчишеское лицо его осветилось неподдельной радостью. Каждый оперработник и каждый агент имеет легенду посещения места встречи, поэтому Сергей уверенно предложил:

— Давайте послушаем Аюба!

Хасан не спеша запустил руки в карманы штанов и достал оттуда по пригоршне круглых коричневых лесных орешков.

— Фундук! Я там фундук рвал. Мое любимое лакомство, между прочим.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})

— Что тебе в нашем лесу фундука не хватает?

— Ха! Каждый знает, что самый крупный и вкусный фундук растет в Галашкинском лесу.

— Шайтан с тобой! Ну а ты? — обратился Мовлади к Сергею.

— У меня девушка живет в Галашках.

— Ее имя?

— Если я назову ее имя, вы же первые ее зарежете за то, что она мусульманка, путается с неверным. Должен сказать, что это очень красивая и достойная девушка.

— Оба вы лжете! — взъярился начальник контрразведки, но Муртаза поставил его на место, сказав, что непойманный вор вором не считается, и позволил Сергею ехать.

Сергей пошел к своей кобылке и еще раз взглянул на часы. На беседу с Мовлади ушло всего пятнадцать минут, но это были те самые минуты, которые стоили ему жизни.

В лесу неожиданно возник шум, какой производит крупный зверь. Сквозь шелест подлеска и треск сучьев на полевой стан прорвался всадник, который крикнул с ходу:

— Муртаза, дорога на ущелье перекрыта войсками!

Заурбеков и бровью не повел.

— Эй, чекист, погоди уезжать! — остановил он Сергея. — Объясни: что все это значит?

— Откуда мне знать? У нас свои задачи, у армии — свои.

— Нет, брат, так не пойдет. Сейчас я пошлю разведчиков проверить лесные тропы. Если окажется, что и там войска, ты умрешь.

— Я посол.

— Ты не посол. Ты говно на лопате. Я с тобой говорил как с человеком, а ты целые сутки засирал мне мозги, чтобы погубить меня и моих людей!

Сергей знал, что в лесу уже полно солдат и что играть в дипломатию не имеет смысла, а потому сказал главарю банды все, что думает о нем и его людях:

— Ты зверь, Муртаза, и люди твои — звери. Все вы по горло в крови и человеческого обращения не заслуживаете. Сегодня вас убьют, и это самая справедливая участь для тебя и твоих приспешников.

— Но ты погибнешь раньше нас, русская собака, и смерть твоя будет во сто крат страшнее нашей.

Муртаза обернулся к бандитам и крикнул, указывая на Сергея:

— На костер его!

Гора сухого хвороста в мгновение ока вознеслась под тутовым деревом. Сергея втащили наверх и прикрутили к стволу электрическим проводом. Убийца Никанорова Ширвани намотал белый флаг Сергея на палку, окунул импровизированный факел в солярку и запалил его.

— Без моего приказа не поджигай! — приказал Муртаза и пошел к своему коню, который был давно оседлан и ждал его.

Конь слегка просел под грузным бандитским комбригом, но затем легко и бодро понес его по лагерю. В седле Муртаза чувствовал себя уверенней, чем на земле. Да и командовать было сподручней.

Похожий на обезьяну мальчишка Ширвани, держа в одной руке отцовское ружье, а в другой факел, кривляясь, корча ужасные рожи и издавая визгливые вопли, скакал у ног Сергея, исполняя древний языческий боевой танец, который его далекие предки отплясывали вокруг приговоренных к смерти еще до принятия ислама. Вдруг он остановился и спросил:

— Слушай, гяур, а это правда, что земля круглая?

— Земля круглая, — убежденно ответил Сергей.

— Вот и наша русская училка врала про круглую землю. Мы сожгли ее дом вместе с ней.

Самоутверждение дикаря осуществляется через зверство, и чем слабее и меньше племя, тем страшнее зверство, подумал Сергей. Он поднял голову и увидел за кукурузным полем быструю горную речку Ардан и зыбкую солнечную дорожку на ее воде. Так вот же она, та самая последняя строфа, о которой говорила Вера! Как он раньше не догадался! В ней вечность жизни и любви:

То солнца луч, то лунный свет На волны бросят зыбкий след. Он путеводная мне нить — Искать тебя, любить и жить.

Мимо прошел Хасан, ведя в поводу тяжело груженную лошадь. Он не смел поднять глаза, чтобы хотя бы взглядом проститься с Сергеем.

— Бентаройский мулла предатель, — громко, так, чтобы слышал агент, сказал Сергей.