Матрица Скалигера - Вячеслав Лопатин

Историки на международном уровне всерьез спорят о том, кто был Рюрик, да от кого пошла Русь, не понимая всей комичности ситуации. О каком Рюрике можно говорить вообще, если даже более поздняя история, судя хотя бы по этим Юрикам, ― это явное надувательство?

Василий Ярославич ― Василий Ярославич

СМУТА

Особенное место в российской истории занимает небольшой период времени, названный позже Смутой. Несмотря на то что это уже начало XVII века, многие события того времени плохо реконструируются, до конца не понятны или имеют неоднозначную оценку. Проще говоря, о том, что тогда происходило, мы имеем смутное представление. История более ранних веков подчас выглядит более ясной, хотя и хуже документирована. Вспомним, что же тогда происходило, и что это за Смута.

После смерти Ивана Грозного осталось два его сына: взрослый, но блаженный Федор и вроде бы нормальный, но еще младенец Дмитрий. Трон формально занял Фёдор, а реально страной управлял брат его жены Борис Годунов. Дмитрий же был сразу отправлен в город Углич, где и провел все свое детство. После смерти Фёдора Дмитрий должен был занять его место, но если бы, допустим, Дмитрия не было, то царем мог стать Борис. Поэтому не удивительно, что когда девятилетний Дмитрий, играя во дворе ножиком, вдруг Упал на него и умер, сразу распространился слух, будто бы он был Убит по приказу Бориса Годунова. Так возникла история о злом Царедворце и добром — а как же иначе ― царевиче.

Исторические документы и анализ хода событий, предшествующих этой драме или непосредственно к ней относящихся, однозначно эту историю не подтверждают, но и не опровергают. Одни исследователи, ловко оперируя разношерстными фактами и сомнительными умозаключениями, приходят к выводу, что так все оно и было. Другие, действуя таким же способом, показывают, что Годунову смерть царевича была совершенно невыгодна. Третьи вообще считают, что уличать Бориса не в чем, так как никто якобы не умер: нет тела ― нет «дела». Короче, никто ничего не знает.

«Кровавые мальчики», терзающие душу Бориса ― это поэзия. Но поэтическими образами герои этой истории стали не случайно. Смерть Дмитрия, мнимая или реальная, послужила завязкой сюжета, который развивался согласно классическим законам драматургии. За пару лет до конца царствования Бориса и через двенадцать после своей смерти Дмитрий Иванович объявился в Литве. Оттуда он вскоре во главе небольшого отряда двинулся на Москву. Чудесно спасшегося царевича радостно встречали во многих русских городах, признавая его истинным царем. Наверное потому, что на его стороне была правда, он без труда разбил превосходящего в силах противника и в 1605 году торжественно въехал в Москву. Борис к этому моменту предусмотрительно поспешил умереть, и на голову Дмитрия была возложена царская корона. Как же все это получилось?

Расследование, устроенное в свое время по делу о смерти царевича Дмитрия, зафиксировало и тело, и свидетелей, и могилу. Это, казалось, делало невозможным его воскресение и предполагало, что всякий, кто назовется его именем, является самозванцем. Поэтому, когда Дмитрий воскрес, было объявлено, что это беглый монах Чудова монастыря Григорий Отрепьев. Однако же когда Самозванец победил, то и тело, и похороны были объявлены фикцией, что было подтверждено даже матерью Дмитрия.

Те, кто близко знаком с мифологией, легко заметят в этой истории расхожий сюжет. Действительно, если убрать детали, то мы получим миф, который встречается в разных культурах и временах. В той или иной форме в его основе лежит история героя, с которым народ связывает свои надежды на справедливую жизнь, но который не может стать царем, потому что ему противостоит могущественный и плохой антигерой. В конце концов, пройдя через испытания, герой побеждает.

В отечественной истории этот сюжет с различными вариациями встречается несколько раз.

1) Конец XIV века. Дмитрий Донской разбивает огромное ордынское войско на Куликовом поле. Но это не приносит русским ничего хорошего: Москва горит, а сын Дмитрия Василий попадает в плен. Проведя в Орде два или три года, Василий наконец смог бе жать. Но, оказывается, он не на родине, а почему–то в Молдавии, в которой проводит еще около года. Потом Василий объявляется в Литве, где обещает жениться на дочери Витовта, и на которой, став великим князем Василием I действительно женится.

Сравните с Дмитрием, который, будучи за границей, обещал там жениться на дочери польского воеводы Мнишека. После того как Дмитрий благополучно вернулся в Москву, они с Мариной Мнишек обвенчались. Истории похожи, но в случае с Василием мы сталкиваемся с рядом откровенных нелепостей.

Почему, убежав из плена, Василий обретался за границей, что он там делал? Чего он ждал, ведь на родине ему ничего не угрожало? Да и сама ситуация с его похождениями возможна лишь в приключенческом романе, а не в действительности. Судите сами. Василий ― подросток, которого за пределами «московской кольцевой» в отсутствии средств массовой информации никто не знает в лицо. А еще дальше ― и по имени. У него нет денег, нет паспорта, нет ничего. В том мире, будучи вдали от дома, он ― никто. Его заграничные путешествия более чем сомнительны, и уж совсем недостоверным выглядит его прием великим князем Литовским. С какой стати очередного проходимца или просителя допустят к человеку, управляющему государством в несколько раз больше Московии, и чего ради Витовт должен верить какому–то чумазому мальчишке–оборванцу на слово, да к тому же предлагать ему свою дочь? О возможности подобного задумаешься даже при сочинении художественного романа: стоит ли такое писать.

Если сравнивать время правления Василия I со Смутой, то получается следующее.

Булатбей, Булат–хан или Булат–Тимур ― это хан Золотой Орды, которого эмир Едигей послал с войском на Русь. Этот поход также часто называют походом Едигея.

Нужно помнить, что русские источники времен Смуты ни о каких поляках не упоминают. Русские все это время воюют с литовцами. И из Москвы, естественно, изгоняли тоже их. В поляков они превратились позже, и то, что мы их так называем ― всего лишь дань поздней исторической традиции.

2) Середина XVI века. Василий III насильно отправляет свою

жену Соломонию Сабурову, которая не может родить наследника, в

монастырь, а сам женится на Елене Глинской, родившей ему вскоре

сына, будущего царя Ивана Грозного. В монастыре, словно в доказательство своей невиновности, Соломония родила сына Георгия,

которого ей удается скрыть. Повзрослев, Георгий начинает мстить

царю и боярам. В русский фольклор он вошел под именем разбойника Кудеяра, став героем многих легенд и сказаний*.

* Обычно этимологию имени Кудеяр производят от тюркских слов. Почему? Вероятно, оттого, что большую часть своих деяний он совершил на юге страны. Логика интересная. Возможно, что вторая часть имени, Яр, указывает на имя Юрий. А, как известно, Юрий и Георгий ― это одно и то же.

Некоторые летописи прямо называют Георгия братом Ивана, который, опасаясь, что Георгий отнимет у него трон, приказывает своим приближенным найти и убить его. Устроенное ими расследование показало, что Георгий со слов Соломонии умер в детстве. Чтобы обмануть дознавателей, нагрянувших к ней в монастырь, она даже продемонстрировала им его могилу. По другим данным Георгий, чтобы спасти свою жизнь, вынужден был бежать из монастыря за границу, откуда потом вернулся для свершения своих подвигов.