Праведник мира. История о тихом подвиге Второй мировой - Карло Греппи

Я сделал десяток звонков разнообразным Дутто в половине муниципалитета (а эта фамилия там распространена), составил запросы в городские архивы и местную торговую палату. Затем я решил организовать что-то вроде народного поиска: выложил в социальных сетях фото штампа фирмы и основную информацию, полученную из обрывков разговоров с предполагаемыми родственниками и потомками, а сам продолжил отметать многочисленных однофамильцев.

Одного из двух сыновей Антонио Дутто (Dutto) звали Альдо, и у него, как я установил, было прозвище El Dutturin[1307] (возможно, так называли и всю семью[1308]). Местные строители не вспомнили фирму с таким названием[1309], но с помощью Веры Мазоеро из отделения CGIL[1310] в Кунео я выяснил, что на кладбище деревни Спинетта есть захоронение семьи Dutturin.

Владелец фирмы Антонио Дутто был внесен в «Общий ежегодник Италии» за 1935 год[1311] как capomastro (прораб); во всей профильной документации[1312] он присутствовал вплоть до начала 1950-х, когда стал называть себя предпринимателем — impresario[1313].

Антонио Дутто родился в 1896 году (на 8 лет раньше Лоренцо) в Певераньо (примерно 30 километров от Фоссано). Как следует из документов, обнаруженных в историческом архиве торговой палаты Кунео, Антонио Дутто начинал свой бизнес дважды. Сначала в Спинетте где-то между 1931 и 1939 годами, но не позже, чем за два месяца до начала Второй мировой войны, и еще раз — почти сразу после нее, в 1946-м, когда восстанавливал одно из поврежденных зданий[1314]. В сентябре он стал работать в Кунео.

Я не нашел свидетельств об официальном прекращении деятельности этой компании, но, возможно, ее автоматически удалили из реестра после смерти владельца в 1958 году[1315].

В новую фирму Антонио Дутто, которая специализировалась на «промышленном строительстве» и которая вела одну из строек в Фоссано, Лоренцо и нанялся в 1949 году. Об этом свидетельствует штамп в трудовой книжке, удостоверенный подписью Альдо-сына. Подпись идентична другой, оставленной в еще одном документе в том же году[1316]. В то время по плану Фанфани[1317] предполагалось строительство домов для рабочих. Фоссанский La Fedelta радовался новым строительным площадкам и появлению «рабочих мест, которые помогут справиться с безработицей»[1318].

К сожалению, никого из тех, кто работал у Антонио в 1949 году и мог бы помнить Лоренцо, уже не осталось в живых. Я до последнего надеялся, но все поиски привели лишь к сухим данным о компании и надгробиям с именами. Антонио умер в год выхода нового издания «Человек ли это?»; его сыновья Альдо и Оресте — в 2002 и 2020 годах соответственно. Их сестра Катерина — в 2008 году. Об этом свидетельствует семейная могила в Спинетте.

Я представлял, как найду кого-нибудь, кому на тот момент было лет 20 — значит, сейчас чуть за 90, — и он или она могли бы вспомнить хоть что-нибудь о Лоренцо. Шанс был минимален, но попытаться стоило. Однако теперь мне остается только оставить эту нить и продолжить рассказ, доведя его до конца истории.

У меня перед глазами — мужское лицо. Образ, возможно, ненужный и не особо достоверный: фотография Антонио Дутто на могильном памятнике. Последний работодатель Такка выглядит уверенным в себе — ну или мне просто хочется так думать. Хотя есть повод полагать, что таким Антонио и был: мне удалось раздобыть документ о его территориальном споре с соседями в местечке Тетти-Бовис. Тяжба длилась более года; Дутто, судя по всему, умел быть настойчивым[1319].

Неизвестно, зазывал ли он Лоренцо на работу, или, наоборот, каменщик сам попросился, но я знаю — и это, без сомнения, знал и Дутто как опытный руководитель: он нанял человека, который находился на грани гибели. Судьба muradur была предрешена, на что указывало многое.

2

Лоренцо болел. Он сам написал об этом Примо под Рождество 1948 года: «Только приходит зима у меня сразу же немного разыгрывается бронхит который останется со мной до самой смерти». Возможно, в конце 1949 года, когда он уже два месяца работал на Dutto Antonio & figli, ему стало хуже. Мы точно знаем: 14 января 1950 года (через четыре месяца после устройства в фирму) каменщик оказался в списках безработных[1320].

Не нашлось документов, которые помогли бы восстановить последние два года жизни Лоренцо. (Знаю только, что как минимум один раз он съездил навестить Леви — точно не наоборот. Об этом есть записанные воспоминания, в том числе и Лучии, жены Примо[1321].)

Начнем со знакомых. Кое-что можно понять из свидетельств Леви, если изучить их в хронологическом порядке. В интервью 1978 года (вышедшем уже после смерти) Леви утверждал: Лоренцо не хотел больше жить, потому что «он уже достаточно всего повидал». Было сказано также, что каменщик вернулся «с куда большим чувством отчаяния, чем я», что он был «в ужасе от увиденного, напуганный и израненный». И что он заболел туберкулезом[1322].

В «Возвращении Лоренцо» (1981 год) Леви пишет без уточнения: «Он заболел». И добавляет, что «благодаря знакомым врачам… смог положить его в больницу, но там ему не давали вина, и он сбежал»[1323]. В интервью 1983 года Примо подтвердил диагноз Лоренцо: туберкулез — alias Tbc[1324].

«Он заболел туберкулезом», — сказал Леви и Габриэлю Мотоле в 1985 году, повторив то же в 1986-м Элвину Розенфельду[1325]. Примо сокрушался о собственной беспомощности: «Его отправили в больницу, но там ему не давали вина, и поэтому он сбежал. Я пытался помочь ему встать на ноги, но безуспешно»[1326].

В интервью Николо Караччиоло (в 1986) Примо сказал то, о чем не упоминал ранее: «Он напивался и спал на улице — и заработал воспаление легких. Я смог положить его в больницу в Савильяно, но там ему не давали вина, и он убежал, потом его нашли полумертвым в какой-то канаве, где он уснул пьяным»[1327].

В предшествующее его собственной смерти десятилетие Леви дал большую часть всех своих интервью, и они вышли уже посмертно[1328]. Примо разбросал по ним основные подсказки[1329], будто боясь забыть[1330] (за исключением точных дат), — чтобы читатели узнали, что же случилось с Лоренцо.

Он заболел туберкулезом — или все началось с воспаления легких? Или наоборот? А что с бронхитом? Благодаря друзьям Примо Лоренцо госпитализировали в ближайшем Савильяно, но он сбежал, потому что нуждался в выпивке. Леви с его привычкой копать глубоко[1331] лучше других знал: следы выцветают, бледнеют и исчезают.

К сожалению, более чем через семь десятков лет достоверность информации проверить невозможно. В больнице Савильяно тогда действительно было одно из немногих в регионе туберкулезных отделений