Я послал тебе бересту - Валентин Янин

Грамоту № 275 продолжает грамота № 266, написанная тем же почерком и оторванная, по-видимому, от того же письма Сидора: «…решь. Вели Максимцю брати, да сыпль съби в клить. А из коне пойми моего цалца. Корми ежеднь овсъм. А тоби погиха… об. Пойми коне корилескыя. Что обилие… митрови…».

Максимцу разрешалось сыпать себе в клеть какое-то зерно. А Сидорова «чалца» — чалого коня нужно отделить от других коней и каждый день кормить овсом. Тут же упомянуты кони карельские. Может быть, те, на которых их владелец имеет обыкновение ездить в Карелию на сбор дани? А может быть, купленные им в Карелии? Упоминается также «обилие». Так в Новгороде назывался хлеб.

А вот еще одна грамота Сидора, адресованная им на этот раз Остафии, уже упоминавшемуся в только что прочитанном письме, — берестяная грамота № 260: «Приказе ко Остафии от Сидора. Возми у Григории у Тимощина рубль и 4 лососи. Да возми у Григории полорубля, что Сидору сулил. У Клима возми у Щекарова рубль, 10 — било и 4 лососе наклада. У Ольксандра у Рацлаля возми 50 било. У Ондрия у Цирицина возми полосорока. У Кондра у Возгреши возми полосорока. У попа у Михайли возми полорубля, 10 лососей, то за Ивана поруцнь. У Вигали у Остафии възми 50 било».

Здесь о Сидоре снова говорится в третьем лице: «Да возми у Григории полорубля, что Сидору сулил». Снова Сидор не сам пишет свое письмо, а диктует его или, вернее, оно составлено его приказчиком на основании устного распоряжения Сидора. Только в прошлый раз грамота Сидора была, как можно догадываться, написана рукой Остафии, а теперь адресатом оказался сам Остафия. Значит, писал ее другой человек. В самом деле, положив рядом оба письма Сидора, мы увидим, что написаны они разными почерками.

А теперь перейдем к содержанию грамоты. Остафия должен был собрать для Сидора с разных лиц какие-то долги. Именно долги, а не повинности, поскольку в грамоте упоминаются в случае с Климом Щекаровым проценты, «наклад». Эти суммы исчисляются в рублях, «билах» (белах) — белках (это тоже название денежных единиц, которыми могли служить, возможно, настоящие беличьи шкурки) и лососях. Поп Михаил платит не свой долг, а поруку за Иванка, который, вопреки поручительству пола, денег и лососей Сидору не отдал. Упоминание лососей говорит о том, что люди, обязанные выплатить Сидору разные суммы, имеют отношение к рыбной ловле. Нам и раньше было известно, что рыболовство в Новгороде составляло очень доходную статью хозяйства и новгородские феодалы стремились завладеть лучшими левами. Крупнейшие феодалы владели целыми рыболовческими деревнями, приносившими им немалый доход. Была, как видим, такая деревня и у Сидора. А вернее, не одна деревня, а несколько, так как суммы, перечисленные в письме, очень велики. Эти суммы таковы, что на них можно было приобрести небольшие деревеньки или значительные земельные участки.

Но вот что здесь особенно замечательно: лососи! Лососей нет ни в Волхове, ни в Ильмене. И никогда не было. Это большая — каждый взрослый лосось весит в среднем килограммов восемь, а некоторые экземпляры достигают полутора пудов — рыба живет далеко на севере. Мы знаем ее сейчас как семгу. Вот что пишет о ней в своем прекрасном «Северном дневнике» писатель Юрий Павлович Казаков: «…рыба эта особенная, главная на Белом море, ставшая, так сказать, гербом, девизом всего русского Севера. Семга — великолепная, крупная и мощная рыба с темной спиной, серебристыми боками и белым животом. Ловят ее на Белом море только у берегов при помощи ставных неводов или тайников… Промысел семги ведется в нашей стране только в Архангельской, Мурманской областях и в Карельской АССР. Причем на долю Архангельской области падает больше половины всего улова семги».

Все перечисленные здесь области в XIV и в XV веках принадлежали Новгороду. Но думается, что в грамоте Сидора речь идет не о побережье Белого моря, а об «онежских» или «ладожских» лососях карельских рек. Ведь теснее всего он был связан с карельскими землями, с которых собирал для Новгорода дань. Да и имя Вигаль — так звали одного из должников Сидора — карельское.

Кто-то из новгородских любителей рыбы заказал для себя во второй половике XII века костяную рукоятку ножа в виде сига. Увеличено.

Связь Сидора с его рыболовными деревнями была прочной и постоянной. Вот в слоях того же времени на усадьбе «Е» подняли обрывок еще одной записки — берестяную грамоту № 258: «…у Давыда 9 лососи сухыхо, 3 просолни, у Ивана 7 лососий…». Здесь снова какие-то суммы исчисляются в лососях. Упоминаются лососи копченые — «сухие» — и соленые — «просолни». Свежего лосося до Новгорода довезти бывало нелегко. Главный лов семги производится осенью в самую распутицу, и отправлять ее в Новгород невозможно до наступления зимы и установления пути.

А вот грамота № 92. Правда, найдена она в слое середины XIV века, то есть написали и потеряли ее еще во времена Максима Онцифоровича. И обнаружили мы ее на усадьбе «Б», метрах в шести за частоколом усадьбы «Е». Может быть, к усадьбе «Е» она прямо и не относится. Но процитировать ее здесь уместно: «На Спехове на Стефане лосос. На шюрине его лосо. На Сидоре лосъс. На брате его слсос. На Фларе 20 и 2 и на Заяце 4 беле. На Лавре 2 лососи. На Олферье 9 лососей. На Суйке 9 лосо. У Петра 13 лососи. На Стуковиць 2 лососи. На Миките 4 лососи. На Сидоре 2 лососи».

Посчитаем-ка теперь, сколько лососей названо в этих грамотах. В письме Сидора — восемнадцать. В обрывке берестяной грамоты № 258 — девятнадцать. А в грамоте № 92, по меньшей мере, сорок пять! Это если думать, что загадочное «20 и 2» при имени Фларя означает белок, а не лососей. А ведь это все полупудовые рыбы! Значит, в двух случаях речь идет о полутораста килограммах, а в грамоте № 92 — о 360 килограммах нежной лососины. Конечно, съесть такую гору даже самой вкусной рыбы население усадьбы не смогло и за год, даже если бы каждый день ему помогали многочисленные гости. За этим стоит что-то другое.

Попробуем разобраться. Лосось — самая дорогая из рыб, ловившихся в Новгородской земле. Ее ценность определялась в первую очередь, конечно, вкусовыми качествами, но не только этим. Лосося трудно поймать. Это сильная рыба, которая рвет рыболовные снасти, уходит из ловушек, прыгает через сети. В XVI веке в годовой оброк с целой волости, исчисляемый в бочках рыбы и других продуктах, входило, как правило, не более двух-трех лососей. Рыбаки, следовательно, не могли специализироваться только на ловле семги. Они ловили и другую рыбу, менее дорогую и более обильную.

А вот боярин Сидор предпочитал за другую рыбу получать деньгами, а лососей — натурой. Сам он их съесть без остатка не мог. Значит, ему выгоднее было продать их купцам, специально торговавшим рыбой. Если бы в грамотах шла речь о повинностях зависимого населения, то мы увидели бы здесь один из важнейших путей увеличения боярского богатства — реализацию ценностей, поступавших из боярской вотчины в виде натурального оброка, на новгородском рынке. Однако здесь указанный процесс достиг еще более высокой степени. Сидор выступает в качестве ростовщика. Он ссужает рыбаков — или перекупщиков рыбы — значительными денежными суммами, ставя перед ними обязательное условие выплачивать ему проценты отборной рыбой.

Обрывок грамоты № 280, найденной в слоях, связанных с хозяйством Сидора, называет некоторые другие породы ценных рыб: «… 3 таймени, 2 просолеи, 5 сигов, 5 тайменей Яколино». Сиги и таймени, полученные от какого-то Якова, тоже ценные рыбы из породы лососевых. До сих пор самым древним в русских источниках упоминанием тайменей была вот эта запись в писцовой книге Обонежской пятины Новгорода 1563 года: «в Спасском погосте в Кижах… сетми гарвами в осенинах ловят красную рыбу лососи и таймени». Наша грамота на добрых полтораста лет древнее.

Конечно, не только доходы от продажи рыбы умножали богатство Сидора. В грамоте № 254 оброк исчисляется во ржи, пшенице и воске. А комплекс из найденных здесь грамот № 261, 262, 263 и 264 оказался совершенно необычным. Это, собственно говоря, одна грамота, изодранная на куски, которые, однако, не сходятся по линиям разрывов. Значительное число обрывков просто не сохранилось. Возможно, что грамота была написана на нескольких листках бересты, сильно пострадавших. Во всяком случае, речь во всех обрывках идет об одном и том же.

Грамота № 261: «…илофиной блудо. От Лар… халя 3 тимо. От Саве от Тимощина 3. От…».

Грамота № 262: «…тимо… от Горислалица… 6. Соръцица цатрова. От Фларя… портище зелени. От Рацлава от подв… от Максима от Машкова 5 тимо…».

Грамота № 263: «…от Гюр… от Василея… попа 3 полосца козия пуха. От Якуновой от Фомине снохы 3. От Терьнтея до Коя 5… От Офоносова 2 тимо. От Фларя от Коцанкова 5 портище голубине. От Бориса от Панте… тимо. От Павла от Еванова 3 тимо. От Онд…».

Грамота № 264: «От Федора от Синофонтова 4 блюда тимо. От Поре… От Сыповой 5 тимо. От Онании от Курицкого 4…».