Цивилизация Древней Греции - Франсуа Шаму

Его корпус длиной от 35 до 38 м был узким — 4–5 м в мидель-шпангоуте[7] в высоту от ватерлинии. Осадка судна была не более метра, водоизмещение — порядка 80 тонн по международному измерению. Расположение гребцов, которое в течение долгого времени оспаривалось, можно восстановить весьма точно по изобразительным источникам. Тексты сообщают нам лишь то, что три ряда гребцов сверху вниз назывались франитами, зигитами и фаламитами. Традиционным гребцам на пентеконторе и архаических кораблях соответствовали гребцы среднего ряда, сидевшие, как и раньше, прямо на бимсах[8] — zeugos («перекладина», «балка»), откуда и название — зигиты. Их весла, как и в пентеконторе, проходили через отверстия в планшире. Франиты сидели на два фута (около 0,6 м) выше, и их скамья (thranos) крепилась к верхней части планшира, между сиденьями зигитов. Таким образом, расположение франитов было смещено по отношению к зигитам одновременно в высоту, в длину и в сторону, так как они находились дальше всех от оси лодки — практически по бортам. Чтобы компенсировать эту крайнюю внешнюю позицию, для триеры была изобретена галерея шириной около 2 футов (0,6 м), выступавшая наружу на высоту планшира и крепившаяся к опорам, соединявшимся с бархоутом[9]. Борта этой галереи, возвышавшейся над решетчатыми перилами, также были оснащены уключинами, предназначенными для весел франитов. Для них, сидевших прямо напротив планшира корабля, предназначался рычаг, позволяющий управлять длинными веслами без чрезмерного напряжения. Что касается фаламитов, они располагались в трюме (thalamos) — на том же месте, что и франиты, но ближе к оси судна, чем зигиты, и ниже их примерно на 3 фута (0,9 м). Их весла проходили через отверстия, проделанные по бокам корабля, и располагались вертикально по отношению к соответствующим уключинам франитов. Этот весьма сложный механизм в действительности был очень простым: он был основан на более экономном использовании пространства — расположение трех рядов гребцов на разных уровнях и в разных местах в шахматном порядке по всей длине судна. Таким образом, каждый имел достаточное пространство, чтобы управлять своим веслом, не стесняя сидящего рядом соседа, что было особенно важно во время маневров, жизненно необходимых для защиты корабля. Маневры эти заключались в том, чтобы быстро убрать весла по команде, когда вражеский корабль приближался, чтобы сломать их, и снова их достать, когда опасность миновала. Отверстия для весел фаламитов находились на высоте всего 0,5 м от поверхности воды, зигитов — приблизительно 0,9 м: чтобы не допустить заливания через них воды при сильной волне, их необходимо было закупорить по крайней мере одинарным слоем кожи. С одной стороны она крепилась к корпусу, а с другой — прижимала весло, оставляя ему всю свободу движения. Франиты находились под открытым небом на высоте около 1,4–1,5 м от уровня воды. В V веке над ними, как правило, устанавливался мост, предназначенный для их защиты от вражеских стрел и для размещения на борту воинов. Помимо прочего, по обеим сторонам корабля перед каждым боем натягивались полотна из толстой кожи для отражения стрел.

Афинская триера вмещала в себя около 170 гребцов: 62 франита, 54 зигита и 54 фаламита. Поскольку франиты, находившиеся выше всех, имели самые длинные весла, они выполняли самую сложную задачу — отсюда выражение «народ франитов», которое Аристофан использовал для обозначения простонародья Афин, откуда выходили гребцы. Кроме них, на корабле также было несколько матросов — не более десяти, чтобы управляться с парусами, якорем и швартовами. В этом отношении триера не далеко ушла от военных кораблей предыдущей эпохи: она имела одну-единственную мачту с одним четырехугольным парусом и иногда еще небольшой четырехугольный парус на фок-мачте. Командование состояло из капитана, или триерарха, лоцмана, второго начальника, дежурившего в передней части судна, начальника гребцов, управлявшего греблей с помощью флейтиста, который задавал ритм, и, вероятно, нескольких старших матросов. Гоплиты и лучники, перевозимые на корабле, или эпибаты, как правило, насчитывали около 200 человек.

С хорошо подготовленным экипажем триера могла развивать скорость в 5–6 узлов (9–11 км/час). Подготовка гребцов имела немалое значение: физическая нагрузка была очень большой и могла длиться часами без перерыва. Великолепная сплоченность гребцов во время сложных маневров достигалась за счет постоянных тренировок. Как сообщает Перикл в своей речи об афинском народе незадолго до Пелопоннесской войны, «если мастерство требует физической подготовки, то это морское дело. Недопустимо, чтобы его практиковали как дополнительное занятие: наоборот, никакое дополнительное занятие с ним не сравнится». Экипажи формировались повсеместно среди народа: среди фетов, граждан без имущества, набирали гребцов. Иногда брали метеков и даже рабов. Эти моряки получали ежедневное жалованье в размере, зависевшем от обстоятельств и ресурсов казны, — от двух оболов до драхмы (6 оболов). В конце Пелопоннесской войны спартанские морские военачальники, пользуясь персидской денежной помощью, делали надбавки к жалованью, что провоцировало дезертирство в рядах афинских гребцов.

В Афинах капитан триеры, или триерарх, не был моряком по профессии. Это был богатый гражданин, который избирался на эту почетную должность стратегами и который должен был нести серьезные финансовые расходы. Триерархия длилась один год: она заключалась в командовании судном, доведении его до состояния, пригодного к плаванию, и поддержании этого состояния. Корпус, мачта, парус и основные снасти предоставляло государство. От триерарха требовалось дополнить снаряжение, обеспечить ремонт, набрать экипаж, привлекая его дарами или наградами, к которым прибавлялось жалованье из государственной казны. Расходы были такими значительными, что после 441 года пришлось разрешить привлечение двух граждан в качестве помощников, чтобы нести эти издержки, а позже, в 357–356 годах создать более сложную систему симморий, которая распределяла расходы между достаточно большим количеством налогоплательщиков. Но в этом случае пришлось отказаться от фундаментального принципа физического и личного обязательства службы перед полисом: гражданин больше не платил за себя лично, он лишь выплачивал налоги, и его отношение к войне глубоко трансформировалось. Разумеется, в то время, когда триерархи сами плавали на своих кораблях, у них не было опыта морского командования — отсюда важность роли лоцмана, который был профессионалом и должен был консультировать триерарха по существенным вопросам. Однако триерархи прекрасно осознавали ответственность за свои собственные корабли. Это отлично видно в истории с Аргинузскими островами, когда триерархи в Народном собрании горячо сопротивлялись стратегам, чувствуя себя ответственными за исполнение полученных приказов.

В эпоху величия Афин их могущество держалось на их эскадрах. Во время второй греко-персидской войны они смогли построить почти 300 триер. В 431 году у них было не меньше, не считая кораблей союзников — Лесбоса, Хиоса, Керкиры, — которые содержали независимый флот. Афины неоднократно строили новые суда десятками и вооружали их. Аристофан в «Ахарнянах» дал красочное описание морской мобилизации:

Вы бы спустили на водуСудов три сотни.Город бы наполнилсяВоенным гулом, триерархов криками.Раздача денег.Судно оснащается.Заполнен портик.Рядом отмеряется Паек.Меха и бочки закупаются,Чеснок, маслины, луковки корзинами,Венки, флейтистки, сельди, зуботычины.А в гавани строгают веслам лопасти,Уключины скрипят, гребцы меняются.Фанфары, флейты и свистки сигнальные[10].

Между военными операциями корпус триеры находился в специально приспособленных для этого доках: это были отсеки, покрытые навесом и выходившие прямо во внутреннюю гавань порта. Триеру с помощью валиков затаскивали туда кормой вперед, предварительно сняв с нее весь такелаж. Она содержалась в сухости, что позволяло очистить корпус от водорослей и ракушек и заделать дыры. Во всех частях греческого мира сохранились следы этих доков. Их длина (приблизительно 40 м) подтверждает подсчеты относительно средней длины триеры — 35–38 м. Как правило, эти отсеки предназначались для одного корабля. Однако Дионисий Старший в Сиракузах построил отсек, способный вместить сразу два судна. Уже Гомер упоминает об этих доках, в которых феакийцы, опытные моряки, держали свои корабли. Гесиод, менее сведущий в морских делах, говорит лишь о размещении под открытым небом. В Коринфе, на Самосе, во времена Поликрата крытые отсеки существовали еще с архаической эпохи. Страбон сообщает, что в порту Кизика их было двести. Но разумеется, Афины с тремя портами Пирея: Канфаросом — торговым портом на западе и двумя стоянками Зея и Мунихий, предназначенными для военного флота, — лучше других были оснащены в этом отношении: в середине IV века здесь насчитывалось порядка 300 отсеков для кораблей.