Юрьев день - Геомар Куликов

— Что лишне, в счёт будущего оброка пойдёт… — И к кучке малой своих крестьян зычно и строго: — Глядите, царёв указ все слышали? Коли кто указ нарушить задумает, пусть на себя пеняет. Не будет ему ни жалости, ни пощады! Учинил государь с боярами заповедные лета, выход запретил. Потому должно быть вам всем на моей земле до нового государева установления.

— Эхе-хе! Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! — с тоской безмерной вздохнул кто-то подле Треньки.

— А теперь, — закончил Рытов, — по домам, мужики! — И внезапно к дядьке Николе оборотясь: — Берегись, раб. Коли удумаешь что — под землёй найду, кожу сдеру. А мальчонку твоего — псам…

Рванулся дядька Никола к дворянину государеву Ивану Рытову, а сзади люди, что приехали с царскими писцами, его под руки.

— Не балуй!

Огляделся дядька Никола глазами, налитыми кровью, царёвых слуг стряхнул:

— Не трожь, холуйское племя!

И, повернувшись круто, дороги не разбирая, — к дому.

Невесел был тот путь. Молчком шли. Даже Урван, опустивши хвост, плёлся.

Вместе, едва десятком слов перемолвившись, пообедали.

Поднялся из-за стола дядька Никола, сказал твёрдо, как о деле решённом:

— Уйду от Рытова. И за обман посчитаюсь. Крепко! — И к Треньке: — Коли воли не дают, её надобно силой брать. Запомни, Терентий. На всю жизнь!

Кивнул Тренька головой и серьёзно, ровно взрослый, ответил:

— Запомню!