Предания русского народа - И. Кузнецов

Происхождение кошки

До всемирного потопа кошек на земле не было. Они появились в ковчеге Ноя. Когда праведный Ной вошел в ковчег со своим семейством, кроме жены, дождь стал лить, как из ведра. Только бы войти жене и запереться, да она, почему-то, все не хотела войти. Ной звал, звал, — она не слушалась. Наконец, Ной вышел из терпения и обругал ее: «Иди, — говорит, — проклятая». Тогда жена его вошла, но с ней вошел в ковчег и дьявол. Вода прибывала. Ковчег поплыл. Дьявол в ковчеге стал думать, как погубить Ноя с семейством и животными. Вошел он в мышь, и эта мышь стала прогрызать в углу дыру, чтобы попала в ковчег вода. В это время тигр (в другом варианте — лев) выфыркнул из носа кошку и это животное съело мышь.

(А. Бурцев)

Царь-птицы и птицы вещие

Царь-птица орёл является в сказаниях русского народа олицетворением гордого могущества, до которого, как до звезды небесной, высоко и далеко. Простонародные русские сказания приписывают орлу способность пожирать сразу по целому быку и по три печи хлеба, за един дух выпивать по целому ушату меда. Но эти же сказания рисуют его богатырь-птицей, в мелкие щепки разбивающей своей могучей грудью вековые дубы. Может царь-птица, в своем грозном гневе, и испускать из острого клюва огонь, испепеляющий целые города. Появление парящего орла над войском служило предзнаменованием победы. По старинному поверью, у каждого орла в гнезде спрятан камень-огневик, предохраняющий от всех болезней. Ястреб — одной породы с орлом, да вороват не в меру. Сокол пользуется в народной Руси несравненно большим почетом, как более благородная по нраву птица. Песня русская и не называет его иначе, как «млад-ясен сокол», величая этим же именем и красавцев добрых молодцев. Соколиные очи — зоркие очи, — «От соколиного глаза никуда не укроешься!» — говорит народ, знающий, по рассказам памятливых людей, что соколиная охота в старину была любимою потехой русских царей и бояр. Лебедь со своей белою лебедушкой является в глазах народа сказителя-песнотворца воплощением красоты и дородства. «Лебеди на крыльях за море снег понесли!» — говорится при первом снеге. Гусь-«вертогуз» и «серая утица» тоже знакомы крылатому народному слову. Долговязый журавль зовется на Руси болотным воеводою, но — гласит старинная пословица — и «всякий кулик в своем болоте велик!»

Ворон — птица вещая, живет, по преданию, до трехсот лет, а все оттого, что питается одною мертвечиною. Он является прообразом ветра — Стрибожьего внука — и, по словам старинных сказаний, не только «приносит бурю» на своих черных крылах, а и «воду живую и мертвую». Есть у воронов свой царь-ворон, и сидит он, — говорят сказки, — в гнезде, свитом на семи дубах. Сорока, стрекотунья белобокая, слывет за птицу-воровку да за «посвистуху, деревенскую бабу-лепетуху», приносящую на хвосте всякие вести. Кукушка-бездомница, кладущая яйца в чужие гнезда, всегда считалась вещуньей: по ее отрывистому «ку-ку» узнают красные девушки, сколько лет им осталось жить на свете. Сова, ночная гуляка, величается в простонародных сказках и присказках «совушкой-вдовушкой, разумною головушкой, залесной барыней, Ульяной Степановной». Всегда и везде с представлением о ней соединялось понятие о мудрости. Русское суеверие заставляет ее сторожить клады. Филин, «совкин деверь», постоянный спутник лешего; сычи — гонцы последнего.

(А. Коринфский)

Птичка, просящая пить

Есть птичка, которая, летая в сухое время года, жалобно чирикает: «пить, пить» и вымаливает, чтобы дали ей пить. Люди рассказывают о ней с соболезнованием. Когда Бог создал землю и вздумал наполнить ее морями, озерами и реками, тогда Он повелел идти сильному дождю; после дождя собрал Бог всех птиц и приказал им помогать Ему в трудах: чтобы они носили воду в назначенные Им места. Все птицы повиновались Богу, а эта несчастная нет; она сказала Богу: «Мне не нужны ни озера, ни реки, я и на камушке напьюсь». Господь разгневался на нее и запретил ей и ее потомству даже приближаться к озеру, реке и ручейку, а позволит утолять жажду только той водой, которая после дождя остается на неровных местах и между камнями. С тех пор бедная птичка, непрестанно надоедая людям, жалобно просит: «Пить, пить».

(А. Терещенко)

Пигалица

Птичка эта прежде была женщиной и имела детей. Она любила своих детей, но не имела для них денег. Вот и стала она искать клад, чтобы осчастливить детей. Услышала она, что в таком-то лесу зарыт клад, и ушла искать его с детьми. Искала долго, не нашла, а детей своих растеряла. За это Бог превратил ее в птицу пигалицу. С той поры она и летает, — ищет своих детей, и если увидит людей, спрашивает их: «Чьи вы?»

(А. Бурцев)

Ласточки

Некоторые люди утверждают, что ласточки улетают зимой на небо, а другие — уверяют, что они скрываются зимою в колодезях или озерах, сцепившись ногами друг с другом.

У кого в доме ласточка вьет гнездо, тот дом называется благодатным. Если кто-нибудь вынет из ласточки сердце и будет носить его при себе, тот всеми будет любим, особенно женщинами.

(А. Терещенко)

Уж — золотые рожки

В старину считалось, что в доме непременно должны жить уж или ящерица, — для большего прибытка. Убивать этих пресмыкающихся считалось грехом, а если разорить гнездовище ужа, он отомстит.

Из-за того, что уж, как и все змеи, ежегодно обновляет кожу, он считался бессмертным. Иногда его называли змеиным царем, описывая его кожу чудесной красоты и алмазный венчик. Если станешь ужа преследовать, он свистит, — и тогда на защиту его мчатся сонмы ужей и змей, тут горе обидчику! Иногда считается, что он носит не венец, а золотые рожки. При встрече с ним в лесу следует положить на дороге красный платок или пояс: увидев красный цвет, уж сбрасывает свои золотые рожки, и кто сумеет захватить их, тому будут доступны все клады. Говорят также, что эти рожки надо закопать под двумя еще не распустившимися дубами: один дуб засохнет, а другой — покроется зеленью; один рог — несчастливый, мертвящий, а другой — счастливый, оживляющий.

В народных воззрениях уж противопоставляется другим змеям, — считали, что он отгоняет их прочь. Убить ужа считалось грехом, потому что он благословлен Богом за то, что некогда заткнул своей головой дырку, прогрызенную в Ноевом ковчеге мышкой. За это Бог даровал ужу золотой венец; в память о нем остались желтые пятнышки на его голове. Верили, что во время грозы Илья-громовник убивает всякую нечистую силу, — кроме той, что успевает превратиться в Божьих избранников, пчелу или ужа.

(А. Афанасьев)

Пчелы — молнии Бога

По русскому поверью, пчелы первоначально отроились от лошади, заезженной водяным дедом и брошенной в болото; рыбаки закинули невода в болото и вытащили оттуда пчелиный рой; от этого роя и расплодились пчелы по всему свету. Устраивая пасеку, пчеловод, для успеха своего дела, обрекает водяному лучший улей; иногда топит этот улей в болоте, а иногда оставляет на пасеке: в первом случае водяной умножает пчел и дарует обилие сотов, а в последнем — охраняет заведение от всякого вреда.

Апокрифическая беседа трех святителей говорит о создании пчел из тельца: «Явися Бог в Троице Аврааму, и закла Аврааму телец на пищу, и от крови телчи возлетеша пчелы белы, яко снег». Водяной дед — собственно дождящий громовник; конь и бык (телец) — зооморфические олицетворения тучи, кровь — метафора дождя, пчелы — молнии. Легкокрылая пчела, наделенная от природы острым жалом, напоминала этими признаками летучую и разящую молнию: в областном говоре жало называется жигало (от слова жечь; жигалка — свеча); она наделяет смертных сладкими сотами — точно так же, как молния низводит на землю небесный мед дождей. Осевший на дом пчелиный рой, по мнению древних, предвещал пожар. В шуме летней грозы угадывали жужжание пчел-молний, роящихся в тучах и собирающих мед в цветущих облачных садах. Сравнение жужжащего роя с грозовым облаком встречаем у Вергилия.

Чтобы плодились и умножались пчелы, на Руси держат на пасеках кусок меди, отбитый от церковного колокола; всего лучше, говорят знахари, если кусок этот будет отбит от колокола на первый день Пасхи, во время звона к заутрене. Звон, как мы видели, принимается за эмблему грома. Как небесные пчелы-молнии начинают роиться весною, при ударах грозового колокола, — так стали верить, что медь, звучавшая на Светлое воскресенье, должна непременно помогать счастливому роению обыкновенных пчел. То же значение имеет и следующий обряд: на Благовещенье, Вербное или Светлое Христово воскресенье пчеловоды приходят на свои пасеки между заутреней и обеднею, высекают огонь из «громовой стрелки» и, возжигая ладан, окуривают ульи с произнесением заговора на плодородие пчел; тем же огнем зажигается и свечка перед иконою Соловецких угодников Зосимы и Савватия, которые, по преданию, первыми распространили пчеловодство на Русской земле. Заговор состоит из молитвенных обращений к Зосиме, Савватию и Архангелу Михаилу.