Варяги и Русь - Игорь Анатольевич Настенко

послушна была Корела Великому Новгороду с Двинскою землею, и посажен был тот Валит на Корельское владение от новгородских посадников»[576]. Об этом Валите сохранились предания в связи с его победой над «немцами» (т. е. норвежцами) у поселения Варенга в Мурманской земле. В честь победы Валит воздвиг огромный камень и около него «оклад в 12 стен», названный Вавилоном. Аналогичный оклад был сделан в Коле. К концу XVI в. эти сооружения в Коле были разрушены, а в Варенге еще оставались. Легендарный камень здесь продолжал называться Валитовым[577]. Место, где был воздвигнут Валитов камень, имело название Волитово городище, как следует из советского издания Книги большому чертежу[578]. Выше я приводила топоним Волотово городище на островке, образуемом речками Денгой и Ворьемой. Так оно приводится в издании Книги Большого чертежа второй половины XIX в. Эти два названия Волитово городище и Волотово городище обычно отождествляют друг с другом, для чего, наверняка, имеются основания. Для данного же исследования соединение Волита/Валита с Болотом интересно в двух отношениях. Во-первых, Валит/Волит и Волот/Велет вполне могут представлять различные формы одного и того же древнерусского имени с основой на вал-/вол-/вел-/вл-, которая является первым компонентом и в княжеском имени Владимир. Во-вторых, многочисленные Болотовы курганы или могилы, окаймлявшие центр и север и запад Руси, явно воздавали дань памяти объекту священного поклонения, что наделяет имя Волот сакральностью, а Волотово городище (равно как и другие Болотовы городища и могилы) у речки Ворьема выступает как древнерусское капище, на котором посадник Валент воздвиг камень в знак благодарения древнерусскому божеству.

Вот, представляется, мы и вышли на тот архаичный пласт древнерусской антропонимики в Восточной Европе, где мы можем проследить истоки зарождения первой основы имени Владимир. Имя Волот/Велет с вариантами содержит отчётливый сакральный смысл, каким всегда наделялась власть в эпоху мифопоэтического сознания. Оно связано с образами мифического обожествлённого первопредка, следы культа которого сохранились на Русском Севере до исторически верифицируемого периода. Устойчивость этого культа, а также широкие границы его распространения, фиксируемые топонимикой (от Русского Севера и Новгородчины до Верхнего Поднепровья на юге, охватывая Полоцкое Подвинье и северные районы Минской области на западе и т. д.) говорят о его значительной роли в жизни наших предков.

Следовательно, это божество известно нам, хотя, возможно, и под другим или изменённым именем, что для сакрально-мифологической традиции феномен известный. Полагаю, что по смысловому и лингвистическому единству таким божеством мог выступить Волос/Велес, одно из самых древних божеств русского пантеона, прочно связанного как раз с ареалом, очерченным вышеприведённой топонимикой.

Мы располагаем сведениями историка и археолога В. С. Передольского (1833–1907), около 60 лет своей жизни отдавшего изучению древностей Новгородского края, о том, что в окрестностях Новгорода в неолитических слоях часто встречались «пальцевые кости медвежьей лапы, зарытые в одну яму с костями человека». Культ медвежьей лапы под названием «скотьего бога» прослеживался у подмосковных крестьян еще в начале XX века. «Скотьим богом», согласно ПВЛ, князь Святослав величал Волоса («…да имъемъ клятву от бога, в его же въруемъ — в Перуна и в Волоса, скотья бога…»).

Следовательно, божество Волос является древнейшим объектом поклонения русов и непосредственным «наследником» медвежьих культов, который связал древних русов с прежними «хозяевами» земли, с духами людей, живших на земле Новгородчины в палеолитической древности.

У нас есть источник, который дает нам в помощь более конкретную хронологическую веху из истории древнерусской духовной жизни. «Сказание о Словене и Русе» (которое носит книжный характер, что однако не означает полной оторванности его создателей от исторических реалий древнерусской истории) донесло до нас сведения о том, что перерожденец Волоса чародей Волх в 3099 г. от сотворения мира (2405 г. до н. э.) переселялся от «Евксинопонта» на север. Есть косвенные данные, которые позволяют предположить, что культ Волоса охватывал в бронзовый век волго-окский регион и возможно был распространен вплоть до Урала. На протяжении всего русского средневековья культ Волоса прослеживался на значительной территории русских земель. Сказания этого периода связывают его с Русским Севером, Новгородчиной, Уралом. Герои древнерусских былин, наделенные чертами Волосова оборотничества, рождаются и в Киеве, и на Севере. Идолы Волоса известны от северорусских земель до Владимиро-Суздальской и Ростовской земель вплоть до Х-ХІ веков.

Само имя княжеского сына Волха/Волхва, по убеждению Иванова и Топорова, перекликается с именем Волоса: волохатый или волосатый. Образ Волхва имеет свои былинные аналоги в былинах о Волхе Всеславьевиче и о Вольге Буслаевиче/Святославьевиче. Таким образом, теоним Волос/Велес, безусловно, совпадает с именем легендарных предков Волота(ов)/Велет(ов) из древнерусских преданий.

Имена божеств, обожествлённых предков — тотемов и других мифологических героев — неотъемлемая часть всех именословов (Ираклий/Геракл, Венера, Диана, Гера и др.). Известно также, что зародившись где-то в глубине определённых родовых традиций, эти имена проникли в лона многочисленных языковых систем, где породили немалое количество новых дочерних вариантов имён, отличающихся произношением и написанием от исходных, материнских (ближайший пример, библейские имена Марии и Иоанна). Поэтому представляется логичным предположение о генезисе имени Владимир, связанном с восточноевропейским божеством Волоса/Велеса, трансформировавшегося в мифологического героя — первопредка Волота/Велета/Валита (есть и такой вариант). Основа этого имени вол-/вел-/вал-/вл- перешла посредством межродовых связей во многие именословы, став Володимерами, Валамирами, Володарями, Властимирами, Владимирами, Вальдемарами и т. д.

Правителям мигрировавших в Восточную Европу финно-угорских и тюркских народов также необходимо было принимать имена местных божеств и родовых предков-оберегов, имевших сакрально-охранительное значение. Так верховными правителями гуннского союза были приняты рассматриваемые имена с компонентами вал-/вел- и — мир/-мер (о чем скажем ниже), составленные из именных первооснов, пронизанных высоким экзистенациональным смыслом и энергетикой власти древнерусских правителей. Например, при вторжении гуннов в Крым ими предводительствовал Валамер[579]. У Д. И. Иловайского есть такой вариант этого имени как Велемир, и так оно, кстати, сохранилось в русской антропонимике — вспомним поэта Велемира Хлебникова. В основе имён Велемир/Валамир видна генетическая связь с понятием «власть» (например: повелевать, велеть и др.), поэтому они вполне могли быть предтечами вышеупомянутых имён Властимир, Владимир, «пришедшие» на Дунай и Балканы из Восточной Европы и перенесшие туда более древнюю именную индоевропейскую традицию.

В рамках межэтнических контактов носителей Y-хромосомной гаплогруппы R1a или потомков древних русов и ариев с финно-угорскими и тюркскими пришельцами у последних происходило формирование полиэтнических социально-политических общностей с именословами смешанного состава.

Но на примерах имен Святослав, Дан, Герман было показано, что имена носителей R1a