Взрослая жизнь для начинающих - Виктория Рутледж

— Правда, Мэри, тебе незачем появляться — все идет настолько хорошо, что даже Ангус отправился домой.

— Ты не шутишь? Я-то думала, что он всю неделю ночует на ворохе газет, чтобы не пропустить момент, когда привезут овощи?

— Да-да. — Айона утрированно фыркнула. А может быть, открыла большим штопором бутылку вина, показалось Мэри. Она постаралась не обижаться на то, что Айона так и не уделила ей должного внимания. Ведь, возможно, она сама виновата, потому что старалась изобразить, что у нее с Крисом ничего особенного не стряслось. Ангусу она сказала, что Крис ненадолго уехал в Косово заняться одним проектом, — правда, первые две недели его отсутствия просто никто не заметил. Мэри так и подмывало выложить все Айоне, но что-то подсказывало ей, что она должна со всем разобраться сама. В конце концов, это был ее брак, ее проблемы — проблемы взрослой женщины, и она считала, что вмешивать в это все еще кого-то было бы предательством. Меньше всего она хотела, чтобы Айона стала ей сочувствовать, потому что в глубине души Мэри понимала, что в результате просто окончательно убедится, насколько плохи ее дела, а еще больше она боялась, что Айона будет ей что-то советовать, как бы разумны ни были ее советы.

Айона все еще что-то держала в руках, а трубку прижимала подбородком.

— Ангус? Ну, у него опять сильная мигрень, поэтому я заставила его пойти домой и прилечь. Но я знаю, что в кровати он наверняка станет читать специализированные журналы для владельцев ресторанов, поэтому так и не отдохнет. Он на этом просто помешался. В туалете я постоянно нахожу документы с пивоваренных заводов. Ты просто не представляешь, как это невыносимо. Но только ему этого не говори.

— Конечно, не буду. — Мэри сочувствовала ему, потому что была не понаслышке знакома с мигренью. Она могла ограничить потребление шоколада и кофе — отказаться от них полностью Мэри была не в силах, но было невозможно хоть как-то ограничить Криса, который на поприще пробуждения ее мигрени не имел себе равных. А Ангус работал как зверь; Мэри уже было и не вспомнить, когда они с ним в последний раз вели беседу, не касающуюся того, как окупить вложенные средства. — Ладно, тогда, слушай, если будет много посетителей и понадобится моя помощь, позвони. Я тут просто не знаю, чем себя занять.

Она произнесла эти слова и тут же пожалела: не дай бог об этом все узнают. Конечно, Айона не станет, облокотившись на стойку, закатывать глаза и произносить фразы типа: «Ох, боюсь, что Мэри доведет себя до нервного срыва, ей так одиноко одной», — но вот от Тамары вполне можно ожидать чего угодно, вплоть до сплетен на кухне, пусть и прикрытых надлежащим сочувствием.

Паранойя! Детишки на площадке постоянно обзывали друг друга параноиками, — как правило, это было в некоторой степени справедливо.

— Ох, бедняжка Мэри, скучаешь без Криса? — спросила Айона из вежливости. — Без него, наверное, у тебя в доме совсем тихо.

— О, ну ты понимаешь… — Мэри старалась, чтобы ее голос ничего не выражал, но все равно понимала, что Айону ей так просто не провести.

— Когда, ты говорила, он вернется?

— Хм… — От одной мысли о возвращении Криса в животе у нее возникло неприятное ощущение, почти тошнота, и она почувствовала, что ужасно хочет взбунтоваться, хотя сама не понимает, против чего.

Мэри, столько уже проработавшая с восьмилетними, безошибочно определила, что вот-вот зайдется в приступе гнева. Она прижала язык к передним зубам, не давая себе жалобно заскулить, и покашляла, чтобы привлечь внимание Айоны.

— Хорошо, да, слушай, ты сейчас явно занята, поговорим позже. — Она пробежала глазами по комнате. Если остаться здесь, она просто сойдет с ума. По-настоящему. Может быть, в порыве безумия начнет делать ремонт посреди ночи.

Прямо ей в ухо из трубки резко зазвучал голос Айоны.

— У тебя все нормально, правда, Мэри? — спросила она. — Ты только скажи, если у тебя какие-то проблемы…

Скажу ли я своей подруге, у которой все идеально, в том числе и любимый мужчина, и все остальное, что есть в жизни? Пожалуй, нет.

Мэри так остро ощутила холод одиночества, на которое сама себя сейчас обрекала, что поняла, что пора заканчивать разговор.

— У меня все в порядке, — солгала она. — Все нормально. Пока. — И она повесила трубку, не дав Айоне возможности поймать ее на этом обмане.

Итак. Нужно либо прочесть письмо от Криса, которое вызовет у нее чувство вины и недовольства собой, либо приступить к уборке.

Мэри набрала ванну и залезла в нее, держа нераспечатанное письмо выше уровня воды. Собраться с силами, чтобы распечатать конверт, она могла только в ванне, в окружении своих талисманов, — она зажгла свечи, налила бокал вина, поставила проигрыватель компакт-дисков поближе (насколько хватило длины шнура, потому что розетка была на кухне), включила альбом Фрэнка Синатры «Только для одиноких». Она представляла себя героиней «Крысиной стаи»[61], и ей это нравилось даже больше, чем когда она воображала себя Джиной Лоллобриджидой. «Фрэнки не любит тощих дамочек, — думала она, снимая халат и вешая его на застекленную дверь в ванной, чтобы приглушить жесткий свет неоновой лампы из коридора. — Джек и Сэмми не стали бы призывать меня сесть на диету и не вихлять бедрами».

Она стала осторожно погружаться в ванну, остановилась на полпути, взяла конверт в зубы и принялась жестоко тереть бедра щеткой для тела. Когда кожа у нее начала зудеть (она верила, что это в панике собирают вещички и сматываются крошечные семейства целлюлитных клеток), Мэри позволила себе опуститься в воду. Она развела в горячей воде детское масло для ванны, и вокруг нее шипела пена, — маленькие пузырьки лопались, налетая на ее кожу.

«Распечатаю письмо, когда выпью полбокала вина, — подумала она и взяла с коврика в ванной прохладный бокал. — Нет, я не пытаюсь оттянуть этот момент, нет».

Мэри обожала пить вино, лежа в ванне, но у нее редко случалась возможность доставить себе это удовольствие. Крис однажды жизнерадостно довел до всеобщего сведения, что собирается искоренить ее студенческую привычку пить вино в ванной, поскольку, не говоря о том, что это может довести до алкоголизма, Мэри может просто «напиться, поскользнуться и умереть от потери крови, как Дженет Ли[62]». Тогда она заметила (некрасиво нахмурив брови, как Крис потом ей сообщил), что на самом деле бедняжка Дженет погибла не из-за того, что споткнулась в душе, но он не стал ее слушать, кроме того, его нечаянно выручил Ангус, который в тот самый момент с ужасом воскликнул, что всякое сколько-нибудь приличное вино под действием горячего пара утратит букет. Мэри отлично знала, что Крис совершенно не представляет события фильма «Психоз», но она не стала поправлять его перед их друзьями. Однако ей было неприятно думать, что в коллективной памяти отложился еще один случай, когда Крис поправлял ее. Неудивительно, что Айона терпеть его не могла.