Ангел в аду - Люсинда Эдмондз

– Чарли, ты только посмотри, что за вид отсюда, это потрясающе! – воскликнула Джина, не в силах отвести взгляда от залива.

Али отвел их в одну из комнат. Она была удивительной. Каменный пол, потолок, отделанный темным деревом, и маленькое окно, выходившее на мощеную улицу внизу.

– Я ничего подобного никогда не видела.

– Положись на дядюшку Чарли, моя любовь. Один мой друг отдыхал здесь. Несомненно, наш хозяин совсем не такой, каким кажется.

Они занимались жаркой страстной любовью на удобной кровати. Когда палящее солнце медленно опускалось за горизонт, они вышли побродить по деревушке. Улицы были мощеные, дома выкрашены белой краской, крыши покрыты пурпурными ветками сухой виеллы. Они сели у гавани, пили пиво и любовались великолепным закатом.

– Чарли, это просто волшебное место!

Он кивнул головой, соглашаясь.

Вечером они сидели в ресторане у самого моря, тоже принадлежащем Али. Ресторан был заполнен людьми. Казалось, Али знал всех, кто был там и, когда Джина и Чарли закончили ужин, Али пригласил их выпить в маленький бар в углу ресторана.

– Спой для нас, Али, – потребовал кто-то.

– Да, пожалуйста, – подхватили все, сидящие в баре. И Али запел.

Сосед Джины повернулся к ней и шепнул:

– Не правда ли, он великолепен? Он был самым выдающимся певцом Турции. Пять лет назад он все бросил и стал управляющим гостиницей и рестораном.

Чарли обнял Джину, они сидели и слушали пение Али.

– Просто удивительное место, правда, дорогая?

Джина взглянула на белую, круглую луну, сияющую над заливом. Ее заполнило чувство такого счастья, какое она еще никогда не испытывала.

Всю следующую неделю они поздно просыпались, и долгие часы жарились на солнце, к полудню возвращались к сиесте.

– Солнце что-то творит с моим либидо, – Чарли лежал голый на кровати рядом с Джиной, обвившейся вокруг него. Он пальцем провел по ее позвоночнику.

К семи вечера они одевались и шли в бар, любоваться закатом и пить джин с тоником. Потом медленно брели по мощеным улицам к морю в ресторан Али.

С приближением окончания отдыха, Джина с тоской думала о возвращении в реальный мир. Она должна была сразу лететь в Милан, так как думала о возможности расширения их деятельности в Европе, а в Милане проходила очень большая выставка вязаных изделий, на которой ей хотелось побывать. Чарли возвращался домой и садился за новую пьесу.

В последний раз они любовались закатом. В баре никого не было, и Чарли о чем-то договорился с мальчиком за стойкой, а потом сел рядом с Джиной.

Зазвучали песни Паваротти. Мальчик принес бутылку шампанского в ведерке со льдом. Наполнил два бокала и отошел, оставив их одних.

– Чиерз!

– Да, чиерз! За скорое возвращение сюда, – сказала Джина.

– Ты выглядишь очень несчастной, дорогая.

– Да, – глаза Джины наполнились слезами.

– Не плачь, любимая. Что случилось?

– Здесь было так прекрасно. Я была по-настоящему счастлива. Мне хочется, чтобы время остановилось.

– Моя дорогая, у нас еще так много впереди – вся жизнь.

– Чарли, правда, здесь замечательно?

– Да. У тебя, как у актрисы, и у меня, как у писателя, есть ощущение времени и места. И ты должна знать, о чем я собираюсь тебя спросить.

Она посмотрела на него.

– Джина, ты согласна?

– Да, – ответила она.

Глава 67

Мэрилин потянулась и открыла глаза. Она выбралась из постели, чувствуя, что каждый ее мускул протестует. Прошлой ночью он опять бил ее. Руки дрожали. Ей нужно было поправиться. Он держал это в шкафу в гостиной. Конечно, все заперто.

– Ублюдок! – вскрикнула она и, повалившись на пол, стала стучать кулаками по ковру.

Каждый раз, с тех пор, как они приехали в Париж, она клялась бросить его. Но у нее не было ни друзей, ни денег, никого, кто бы мог помочь ей.

Все время Джонни запирал дверь, когда уходил из квартиры. Все время она была такая заторможенная, что ей было на все наплевать. Когда сознание прояснялось, Мэрилин понимала, что нужно бежать, пока Джонни не зашел слишком далеко, и она не отправилась на тот свет.

Сейчас Джонни был богат. Он стал удачливым кинорежиссером. Он все, что у нее было. Она не могла жить без того, что он ей давал. Она подошла к окну и посмотрела вниз, на оживленную парижскую площадь.

– О, Господи, помоги мне, – простонала она, падая и в бешенстве катаясь по полу.

Она знала, что ей никто не поможет. Наркотики вконец погубили ее.

Недалеко от запертой двери дома Мэрилин, в открытом кафе сидел Джерард Лонгдейл.

Он пробыл в Париже уже два месяца, и пришло время уезжать. Слишком долго для одного места, и к тому же, к нему возвращались воспоминания. Он не был в Англии с тех пор, как она покинула его. Он передал управление Лонгдейл Холлом в руки агента и семейного адвоката и уехал за границу шесть лет назад. Конечно, он чувствовал вину за уклонение от семейных обязанностей, но не мог вынести жизни в Англии без Джины. Хотя понимал, что нельзя всю жизнь быть в бегах.

Он допил кофе и медленно побрел по оживленным улицам в свою квартиру, недалеко от бульвара Сен-Мишель. Квартира была великолепна и слишком велика для него одного, но она была свободна. Он позаимствовал ее у одного банковского приятеля, который переехал в Нью-Йорк и настаивал, чтобы Джерард полностью ею распоряжался.

Сегодня последняя ночь в Париже. Он не знал еще, куда направится завтра. Может быть, он сядет на ближайший самолет и улетит куда-нибудь на Дальний Восток. Таиланд, Гонконг, Сингапур… направление не имело никакого значения. Ему просто было необходимо двигаться.

Вечером он сопровождает на прием Камиллу Гамильтон. Они столкнулись в Каннах, куда он был приглашен Бетиной. Камилла стала французской топ-моделью и присутствовала на кинофестивале в Каннах. Несколько дней назад она позвонила Джерарду и попросила сопровождать на прием, устроенный ее другом-кинорежиссером.

Немного вздремнув, Джерард принял душ и оделся. Он, как всегда, налил себе джин с тоником и стал размышлять о предстоящем вечере. Должно быть, он сильно напьется. Ему хотелось отказать Камилле, но та настояла.

Джерард заехал за Камиллой на такси, и они поехали в ресторан, где проходил прием.

Все говорили Камилле, как прекрасно она выглядит, но Джерард не мог отделаться от воспоминаний о девушке в классическом розовом вечернем платье, которая плыла по лестнице ему навстречу… нежная, мягкая и прекрасная женщина.

Он взял напиток и опять последовал за Камиллой к группе «невероятно интересных людей».

– Джонни, познакомься, это Джерард. Джерард, это Джонни Дантон, которого я умоляю дать мне роль в следующем фильме.