Взрослая жизнь для начинающих - Виктория Рутледж

— А если говорить по существу, то сможет ли, по-твоему, прожить без Джима Нед, которого будет некому поднимать с постели по утрам?

Айона пожала плечами. Она и Нед учились в одной школе в Карлайле; Ангус ходил в ту же школу что и Джим. Нед и Джим были просто созданы для совместного проживания. Нед переехал к Джиму после того, как приятель, с которым они раньше снимали жилье, вернулся на родину в Дублин, и вскоре он и Джим стали полностью зависимы друг от друга. До такой степени, что, когда у Джима появилась возможность перебраться в квартиру крестной, Нед решил, что ему надо отселиться, пока их с Джимом еще не связывают отношения более прочные, чем Криса с Мэри. И пока, что значительно более существенно, все незамужние девушки Лондона не поинтересовались у Айоны, не закрепили ли Джим и Нед свои отношения клятвой верности на неофициальной церемонии в Сохо, как это нынче принято.

Однако в целом, как это ни грустно было признать, Нед и Джим, чья неаккуратность в ведении хозяйства регулярно отравляла существование трем уборщицам, излучали волны семейного спокойствия, какого Айона не чувствовала ни в одной другой знакомой ей паре. Их связывала друг с другом и грязь, и пристрастие к регистрации в Интернете непристойных названий доменов. Это была замечательная дружба, как в старые добрые времена. Крис, при всей своей правильности, никогда не мог понять этих отношений.

— Ты нам не расскажешь, они тебе ничего не говорили по поводу того, что они… ну, знаешь… — Крис приподнял брови и посмотрел на Айону.

— По поводу того, что они что? — холодно переспросила она.

— Сама знаешь что. — Крис шутовски поднял руки и торопливо добавил: — Я же не считаю, что это как-то неправильно, ты ведь знаешь, мои взгляды вполне современны и либеральны, но о некоторых вещах по поводу своих приятелей мужчина должен узнать заранее, пока не…

— Господи Иисусе, — произнесла Мэри, глядя в бокал джин-тоника.

— Пока что? — спросила Айона, стараясь говорить как можно мягче. — Сколько лет ты уже знаком с Недом и Джимом? Пять, или больше? Или ты собираешься отбить Неда?

— Крис, если человек умеет готовить яичницу, то это еще не говорит о том, что он «голубой», — резко заявила Тамара.

— А почему Нед переехал, они что, поругались? — настаивал Крис. — Из-за той поездки в Грецию, когда они вместе проводили отпуск?

— Нет! — У Айоны просто руки чесались отвесить приятелю пощечину, но она сдерживала себя, поскольку рядом была Мэри и нехорошо было бы привлечь к себе лишнее внимание, ведь в пабах такого рода драться принято только в специально отведенных для этого местах.

— Спасибо, Ангус! — сказала Тамара, неумело пытаясь перевести разговор на другую тему, и потянулась за новыми бокалами.

На лице Ангуса, только что вернувшегося с другого конца помещения и понятия не имевшего о содержании предшествовавшей беседы, отразилось некоторое удивление. Шел он осторожно, по привычке стараясь ничего не пролить на липкое ковровое покрытие. Было так темно, что нельзя было различить пятна от разлитого пива, но при этом более светлые места на полу начинали вызывать подозрение.

— Мне «Тикстоун», диетическая кола для Тамары, «Тикстоун» для Джима… — Он посмотрел по сторонам. — А Джим еще не пришел?

— Ангус, — воскликнула Тамара, — ради бога, объясни Крису, что…

— Не стоит, — перебила ее Мэри. Она раздраженно взглянула на мужа. — Крис то ли до смешного старомоден, то ли он просто задница.

— Ну, значит, все по-прежнему, — шутливо сказал Ангус, отпивая глоток из своей кружки. — Очень хорошее.

Дверь паба открылась, и появился Джим. На нем все еще был надет передник в белую и голубую полоску.

Айона вздрогнула.

Увидев своих, Джим махнул рукой и направился к ним, не замечая устремленных на него взоров.

— Эта кружка мне? — спросил он, взяв пиво и опускаясь на плюшевое сиденье рядом с Мэри. — Ужин будет готов примерно через полчаса. Неду осталось только приготовить соус для спаржи.

— Он вовсе не обязан для нас готовить, — с чувством вины произнесла Мэри. — Так несправедливо, что мы приходим к тебе на званый ужин, а Нед потеет у плиты, пока мы сидим тут в пабе.

— Вот тебе пример замечательного традиционного брака, — сказал Крис, обращаясь к Мэри.

— Нет, это домашнее рабство! Помнишь, какие клятвы мы давали, когда поженились? «Я обещаю уважать Мэри и обращаться с ней как с самостоятельной личностью?» Ничего не припоминаешь? Пляж? Твои кошмарные туристские сандалии? Невеста, нежно благоухающая средством от комаров?

— Ах, это были счастливые денечки! — воскликнул Ангус. В разговоре образовалась пауза, и он оседлал любимого конька. — Подумать только, Айона, ведь на их месте могли быть мы!

— Да, подумать только, — непроизвольно повторила за ним Айона, с притворным ужасом закрывая лицо руками. Это была ее обычная реакция, вовсе не говорившая о том, что она думает на самом деле. Подглядывая между пальцев, Айона увидела, как Крис хмуро уставился на кружку, но не могла понять, чем вызвано его недовольство и касается ли оно Мэри или Неда с Джимом, а может быть, качества пива.

— Да ну? — сказал Джим. — Не может быть. Вы ведь наверняка уже планируете помолвку? Сколько вы уже вместе?

— Кстати про совместное проживание, ты не скучаешь без Неда? — поинтересовалась Айона, желая сменить тему. — Правда, сложно сказать, что он с тобой больше не живет — ведь он все равно столько времени у тебя проводит.

— В жизни каждого мужчины наступает момент, когда он вынужден признать, что сможет чего-то добиться, только если будет жить один, понимаешь, о чем я? И, как бы то ни было, — Джим шумно отхлебнул из кружки, — ни одна женщина не сможет готовить на уровне Неда или хоть сколько-нибудь близко к этому, так что мне нужно как можно скорее отвыкнуть каждый вечер получать на ужин блюда ресторанного качества.

Несмотря на всю невероятную обшарпанность «Виноградной грозди», атмосфера в пабе была умиротворяющей и душевной — можно запросто просидеть целый вечер, не переставая жизнерадостно выражать свое недовольство. Кажется, Мэри пила слишком быстро, поэтому она принесла еще напитков для всех, а потом и Джим пошел к стойке, чтобы проверить, действительно ли новая барменша настолько отвратительна, как утверждал Ангус, так что время пролетело незаметно и было уже почти девять.

Айона обводила заведение взглядом: вот над стойкой бара торчат пыльные букеты искусственных цветов — ей всегда думалось, что зашвырнула их туда какая-нибудь невеста[10] во времена королевы Виктории и с тех пор никто не позаботился снять, — вот группа молодежи из Скандинавии теснится вокруг столика у двери. Они яростно что-то искали в путеводителях, потом внимательно всматривались в свои кружки, а Айона пыталась понять, не кажутся ли им старыми она и ее приятели. Как она полагала, им пора выглядеть старыми — Ангусу и Джиму было уже почти тридцать. Как и все остальным.