Тысяча поцелуев, которые невозможно забыть - Тилли Коул

Жить красиво.

Мысли эти закружились вихрем у меня в голове. Поппи протянула руку.

— Прокати меня через рощу, малыш, — негромко сказала она. — Я хочу прожить это с тобой.

Я опустил фотоаппарат, встал за коляску и покатил ее по грунтовой дорожке. Подняв голову, Поппи вдыхала ароматы рощи, медленно и размеренно. Моя любимая впитывала все — свежесть и красоту. Очарование момента. Ее желание исполнилось.

Мы подошли к нашему дереву, усыпанному пастельно-розовыми цветками. Я взял висевшее на спинке одеяло и расстелил его на траве. Потом перенес Поппи, и мы устроились на нашем обычном месте, откуда открывался вид на раскинувшуюся перед нами рощу.

Прислонившись ко мне спиной, Поппи взяла мою руку, лежавшую у нее на животе, и прошептала:

— У нас все получилось.

Я наклонился к ее шее, убрал волосы и прижался губами к теплой коже.

— Да, малышка.

С минуту она молчала.

— Это… как сон… как картина. Я бы хотела, чтобы и на небесах все было так же.

Странно, но ее слова не отозвались ни болью, ни печалью, а только желанием, чтобы и эта мечта тоже сбылась. Чтобы она получила это все — навсегда.

Я видел, что она устала. Видел, как ей больно. Она не жаловалась, но этого и не требовалось. Мы общались без слов.

И я знал. Знал, что она настроена держаться до тех пор, пока я не буду готов отпустить ее.

— Руне? — Голос Поппи отвлек меня от раздумий. Я прислонился к дереву и, приподняв ее, помог прилечь у меня на коленях. Я хотел видеть ее, хотел запомнить каждый миг этого дня.

— Ja?

Поппи озабоченно наморщила лоб. Я выпрямился и погладил ее по щеке.

Она глубоко вдохнула:

— А если я забуду?

Страх перекосил ее лицо, и через мое сердце пролегла трещина. Поппи ничего не боялась. Но это ее испугало.

— Забудешь что?

— Все, — прошептала она, и ее голос дрогнул. — Тебя. Моих родных. Поцелуи. Те поцелуи, которые я хочу пережить еще раз, когда мы снова встретимся с тобой.

— Не забудешь, — собравшись с духом, заверил я.

Поппи отвела глаза.

— Я где-то читала, что душа после смерти человека забывает свою жизнь на земле. Что без этого душа не смогла бы жить дальше, найти покой на небесах. — Ее палец начал вычерчивать узор на моей ладони. — Но я не хочу этого, — чуть слышно добавила она. — Я хочу все помнить.

Поппи взглянула на меня, и в ее глазах блеснули слезы.

— Не хочу забыть тебя. Мне нужно, чтобы ты был со мной — всегда. Хочу видеть, как ты проживешь свою жизнь. Уверена, она будет интересной и волнующей. Хочу увидеть твои фотографии. — Она сглотнула. — Но больше всего хочу помнить нашу тысячу поцелуев. Помнить все, что у нас было. Помнить и не забывать.

— Тогда я придумаю, как сделать, чтобы ты увидела их. — Налетевший ветерок покружил и умчался, унося ее печаль.

— Правда? — прошептала она с надеждой.

Я кивнул:

— Обещаю. Пока не знаю, как, но придумаю. И никто, даже сам Бог, меня не остановит.

— Я буду ждать. В нашей роще, — сказала Поппи и мечтательно улыбнулась.

— Ja.

Она устроилась поудобнее и, наклонив голову набок, прошептала:

— Вот и чудесно. Но только подожди год.

— Год?

— Да, — кивнула Поппи. — Я читала, что переход занимает год. Не знаю, правда это или нет, но если правда, то подожди год и потом напомни мне о наших поцелуях. Я не хочу это пропустить… что бы ты ни делал.

— Ладно, — согласился я и не смог ничего добавить, потому что держался из последних сил.

Пташки, перелетая с дерева на дерево, исчезали в цветущей кроне.

Поппи сплела наши пальцы.

— Ты дал мне это, Руне. Это желание.

Я не ответил. Не смог. Дыхание сбилось. Я обнял Поппи еще крепче, наклонился и приник к ее губам. Мягким, сладким.

— Поцелуй девятьсот тридцать четвертый, — сказала она, не открывая глаз, когда я отстранился. — В вишневой роще в полном цвету. От моего Руне… и мое сердце едва не разорвалось.

Я улыбнулся. И сердце сжалось от счастья за мою девушку. Мы почти прошли наш путь. Приключение заканчивалось.

— Руне?

— М-м?

— Ты бросил курить?

— Ja.

— Почему?

Поразмышляв над ответом, я признался честно:

— Кое-кто, кого я люблю, научил меня ценить жизнь. Научил не делать ничего, что может помешать приключению. И я согласился.

— Жизнь и впрямь ценна, — прошептала она. — Не растрачивай ее впустую. Не теряй ни секунды.

Поппи обвела взглядом рощу. Глубоко вдохнула. И тихонько сказала:

— Не думаю, Руне, что я увижу школьный бал. — Я вздрогнул и напрягся. — Чувствую, что устала. — Она попыталась обнять меня крепче. — По-настоящему устала.

Я зажмурился. Привлек ее к себе:

— Чудеса случаются, малышка.

— Да, — выдохнула Поппи. — Случаются. — Она взяла мою руку, поднесла к губам и поцеловала каждый палец. — Я бы хотела увидеть тебя в смокинге. Хотела бы танцевать под ту песню, что напоминает мне о нас с тобой.

Чувствуя ее усталость, я заставил себя отодвинуть боль.

— Давай вернемся домой, малышка.

Я уже поднимался, когда Поппи потянулась за моей рукой.

— Ты ведь останешься со мной?

Я наклонился, взял ее лицо в ладони.

— Навсегда.

— Хорошо, — прошептала она. — Я не совсем готова отпустить тебя.

По пути домой я молил Бога дать ей еще две недели. Потом пусть забирает мою девушку домой. Потом, когда мы оба будем готовы.

Только позволь мне исполнить последнее ее желание.

Я должен был это сделать.

Сказать последнее «спасибо» за всю ту любовь, что она подарила мне.

Дать ей то единственное, что мог.

Глава 15

Луна в сердцах — в улыбках солнце

Поппи

Двумя неделями позже

Я сидела на стуле в маминой ванной, и мама красила мне тушью ресницы. Я смотрела на нее и как будто видела в первый раз. Она улыбалась. Я смотрела на нее так, чтобы наверняка запомнить и этот миг, и каждую черточку ее лица.

Все дело в том, что я угасала. Я сознавала это. Думаю, в глубине души мы все это сознавали. Просыпаясь по утрам, глядя на свернувшегося рядом Руне, я чувствовала, что усталости чуточку прибавилось, а сил чуточку убавилось.

Зато я окрепла духом. Зов дома звучал все сильнее. Я ощущала его в себе минута за минутой, ощущала его как проходящую через меня спокойную, теплую волну.

И я была почти готова.

Наблюдая последние