Неджентльмен - Андреа Янг

— Ну полно, полно, — попытался успокоить ее Ник. — Я же понимаю. С кем не бывает, видно, гормоны шалят.

В его тоне ей послышалось что-то до боли знакомое. Он говорил в точности как Саймон, который гордился своим умением находить общий язык с женщинами, страдающими предменструальным синдромом. Дейзи более чем когда-либо почувствовала себя слабой, униженной, уязвимой…

Ей вдруг стало холодно.

О Боже, что со мной?!

Когда Дейзи, выходя из машины, поцеловала его, мысли ее витали где-то далеко. Она опрометью бросилась в спальню, закрыла за собой дверь и принялась судорожно листать свой дневник.

Господи, ну почему я не отмечаю подобные вещи?

Она отчаянно пыталась вспомнить точные даты, дни, но в голове у нее все перепуталось. Это было примерно через два дня после того, как она наплела ему про девичник. Полтора месяца назад.

Мысли ее почему-то вращались вокруг одного ланча недели две назад. Что там было? Сандвич, креветки, майонез…

Почему я вдруг вспомнила об этом?

Внезапная догадка осенила ее.

Ее тошнило. Тошнило гораздо сильнее, чем после того злополучного ланча.

Боже, таблетки.

На другой день в обеденный перерыв она зашла в аптеку и приобрела тест для определения беременности в домашних условиях.

Вскоре ей все стало ясно.

ГЛАВА 18

— Что ты намерена делать? — спросила Джейн.

— Не знаю.

— Ты должна сказать ему.

— Не могу! — Глаза ее увлажнились от слез. — Вдруг он подумает, что я сделала это нарочно? Чтобы привязать его?

— Дейзи, но он имеет право знать.

— Я все понимаю, но… — Дейзи закрыла лицо ладонями. — Если бы он только сказал, что любит меня…

— Мужчины частенько признаются в любви, однако это еще ничего не доказывает.

— Джейн, он как-то сказал мне, что еще не готов к браку. Не готов окончательно связать с кем-то свою жизнь.

Хранить тайну было настоящей пыткой. Это не могло не сказаться на их отношениях. Когда они предавались любви, Дейзи уже не чувствовала себя такой свободной, такой раскрепощенной, как раньше. Когда Ник спросил, что с ней, Дейзи ответила, что устала на работе.

Она пребывала в смятении. Открыться ему она не могла, молчание становилось все более невыносимым.

Нику должны были пригнать яхту, он собирался плыть на остров Джерси, и его планы едва ли предусматривали решение ее проблем.

Дейзи лишилась сна. Ей все чаще говорили, что она выглядит усталой. Когда даже Ник сказал ей об этом, Дейзи сослалась на бессонницу. Сколько раз она обещала себе набраться мужества и признаться ему, но всякий раз ей не хватало духу.

Знала только Джейн. Дейзи даже перестала звонить матери, боялась, что та по голосу заподозрит неладное.

Когда Изабел позвонила сама, Дейзи стало мучительно стыдно.

— Я как раз хотела звонить, — соврала она. — Собиралась приехать где-нибудь через неделю, о'кей?

— Я буду рада. — Изабел помолчала, затем как-то смущенно добавила: — Я бы пригласила кого-нибудь на обед, если ты не против…

По ее тону Дейзи сразу поняла, что она собирается пригласить не просто соседку.

— Судя по всему, у тебя появился мужчина. — Дейзи сама уловила закравшиеся в ее голос менторские нотки. Она готова была возненавидеть себя.

— Если ты не хочешь, я не буду его звать, — поспешно сказала Изабел. — Просто я подумала, что тебе будет приятно…

— Мама, ну что ты. Конечно, мне будет приятно. — Она попыталась изобразить радостное возбуждение. — Я с удовольствием с ним познакомлюсь.

В воскресенье, собирая вещи, она сообщила Нику:

— В следующие выходные я еду к матери.

Ник был в спальне.

— Ты говоришь об этом так, что сразу становится ясно — меня ты с собой не приглашаешь, — сказал он, натягивая свитер.

— Я думала, ты все равно не захочешь! Ты же не пригласил меня к своим!

— Это был не совсем визит вежливости, — пояснил он. — Возникла необходимость уладить кое-какие дела.

— Какие же?

— Если тебе это действительно интересно, пожалуйста — бывшенький моей сестрицы затеял бузу.

Ее охватило смешанное чувство раздражения и досады.

— Почему же ты раньше ничего не говорил?

— Извини, — как ни в чем не бывало ответил он. — Просто не хотел докучать тебе своими проблемами.

Если бы ты только сказал…

— Раз ты на самом деле хочешь поехать, это еще и лучше. Поддержишь меня морально. У мамаши появился новый ухажер, и я точно знаю, что возненавижу его с первого взгляда.

— Почему ты так говоришь?

— А ты как думаешь? Все они либо несчастные альфонсы, которые считают, что если женщина одинока, то она спит и видит как бы взять их на иждивение, либо жуиры, которые просто ищут, за кем бы приударить. Ненавижу!

— Ох, Дейзи. — Ник сокрушенно покачал головой. — Зачем же сразу обвинять беднягу во всех смертных грехах. Ведь ты его даже не видела. Может статься, что он вполне безобиден, без хвоста, без рожек.

Глаза его озорно блеснули. Сердце ее сжалось от страха. Она вдруг представила себе, как округлятся эти глаза, когда она произнесет заветные три слова.

Ник, я беременна.

Все будет написано на его лице. Все его эмоции, все, что он думает. Сначала недоумение, потом ужасное прозрение: «Проклятье, надо же так вляпаться!»

Она вернулась домой, так и не признавшись ему и проклиная себя за малодушие.

Однажды ранним утром, когда до поездки оставалось три дня, она неожиданно проснулась. Она чувствовала себя ужасно. К ней вдруг вернулась знакомая тянущая боль внизу живота, только она была гораздо сильнее, чем прежде.

Охваченная паникой, Дейзи вскочила с кровати и бросилась в ванную.

Она взяла отгул и весь день проревела белугой. Ей хотелось одного, чтобы поскорее вернулась Джейн.

— Я думала, ты, наоборот, обрадуешься, — сказала Джейн, когда они остались наедине.

— Я и сама так думала, только… — Ее душили рыдания. — Я уже свыклась с мыслью, что во мне зреет новая жизнь, и вдруг ее не стало. Что, если у меня теперь всегда будут одни выкидыши?

Джейн успокаивала ее как могла.

— По статистике, — говорила она, — каждая седьмая беременность заканчивается выкидышем. У моей сестры был выкидыш, а теперь у нее два вполне здоровых маленьких чудовища. Может, это мать-природа таким образом избавляется от брака.

Дейзи заливалась горючими слезами. Ей было невыносимо думать, что созданная ими новая жизнь оказалась браком. Но имелась и другая причина для слез. Она знала, что плачет о чем-то, о чем никогда не осмеливалась даже мечтать.

И все же Нику Дейзи так ничего и не сказала. Всю дорогу, пока они ехали к ее матери, она собиралась открыться ему. Но есть ли теперь в этом какой-нибудь смысл? Все равно он может подумать, что она устроила все нарочно, дабы связать его по рукам и ногам. Она боялась, что он больше не будет доверять ей.

Тщетно она пыталась сделать вид, будто ничего не случилось, — глаза выдавали ее.

Домик матери утопал в цветах и был похож на картинку. День выдался теплый и солнечный, в саду благоухали розы и гудели пчелы. Изабел выглядела оживленной; чувствовалось, что Ник ей сразу понравился, а она, похоже, понравилась ему.

Дейзи всем сердцем пыталась заставить себя быть снисходительной к новому увлечению матери. Он был ненамного старше ее, симпатичный, с тронутыми сединой волосами и шкиперской бородкой; чуть ироничный взгляд говорил за то, что перед ней человек не глупый, с чувством юмора. Звали его Чарлз.

— Мы встретились случайно на антикварной ярмарке несколько недель назад, — пояснила Изабел. — Я искала зеркало для ванной, и мы столкнулись нос к носу.

— Должен признаться, что с моей стороны это столкновение было спланированное, если можно так сказать, — пояснил Чарлз. — Я заметил Изабел сразу, как только она появилась.

Дейзи почувствовала, как в ней поднимается знакомая волна антипатии. Его глаза уже не казались ей такими умными и ироничными, теперь она видела в них отражение порочной сущности записного ловеласа. Еще один стервятник, почуявший легкую добычу. Она все больше ненавидела его; ее раздражало, как он смотрит на мать, как берет за руку или смахивает пылинку у нее с плеча.

Утешало лишь то, что он был не из местных; приехал на выходные, преодолев две сотни миль. Он коллекционировал старинный фарфор. И это тоже раздражало ее. Очередной художник, ценитель красивых вещей, среди которых женщины с доверчивыми глазами, жаждущие высокой любви.

Они сидели в саду; вокруг стояли вазы с роскошными цветами. В округе вряд ли кто еще мог похвастаться такими. Синие, с соцветиями, похожими на звезды, нежно-розовые, которых она раньше не видела. Они ели спагетти со свежими овощами, пили итальянское вино, а на десерт были меренги[20] со сливочным кремом и первая клубника.