Что нового, киска? - Александра Поттер

– Я требую, чтобы позвали менеджера.

Дилайла посмотрела на Сэма, который изо всех сил старался сохранять спокойствие.

– Успокойся, Чарли, – сказала Дилайла и поднялась из-за стола.

– Дилайла, сядь, – зло скомандовал тот.

Вся компания нервно захихикала. Дилайла не обратила внимания на эти смешки и стала протискиваться мимо Гэри, который был так заворожен разыгрывавшейся сценой, что не мог сдвинуться с места.

Чарли вскочил на ноги, чтобы удержать Дилайлу, когда та проходила мимо него, но Сэм быстрым движением перехватил его руку.

– Убери от нее свои грязные ручищи. – Сэм резко оттолкнул его.

– Какого черта… – покачнулся удивленный Чарли.

– Думаешь, все всегда выполняют твои приказы? Ничего подобного. – Сэм стащил с себя форменную куртку и швырнул Чарли в лицо. – Ты отобрал у меня кафе, но больше я тебе ничего не отдам! – Он посмотрел на притихших гостей, потом снова на Чарли, который все еще изумленно молчал. – Зови своего менеджера. Тебе больше не удастся меня ограбить. Я свободный человек и сам уйду отсюда. – Он повернулся к Чарли спиной и медленно пошел к выходу мимо потрясенно молчавших посетителей.

После его ухода все начали перешептываться и оглядываться на Чарли, который, поняв, что стал центром внимания, быстро пригладил всклокоченные волосы и поправил воротничок.

– Грязный официантишка, – громко фыркнул он, пытаясь скрыть потрясение от того, что его выставили дураком. – Какой-то психопат! Какого черта он о себе возомнил? – Он плеснул в бокал шампанского и отпил большой глоток.

Дилайла была потрясена. Что такое сказал Сэм, что он имел в виду? Отобрал у него кафе. Она посмотрела на раскрасневшегося и растерянного Чарли. Он считал себя красавцем, но сейчас голубые глаза вдруг стали серыми и холодными, как камень, а рот некрасиво скривился, и лицо казалось злым. Он всегда был уверен в себе, прямо-таки излучал самоуверенность, свойственную только очень богатым и обаятельным людям. Этот его шарм действовал на всех вокруг. Именно это делало его таким привлекательным. Теперь же он предстал в совершенно ином свете. И этот свет оказался ярче ламп ресторана. Внешнее обаяние, очаровавшее и пленившее Дилайлу, вдруг исчезло, и она впервые увидела то, что скрывалось за ним. И ей это не понравилось. Чары рассеялись.

Оглянувшись, Дилайла увидела удаляющуюся спину Сэма.

– Сэм, подожди! – крикнула она в отчаянии и, стуча высокими каблуками, бросилась за ним вдогонку.

ГЛАВА 34

На улице шел проливной дождь. Дилайла распахнула стеклянные двери. Ни души. Журналистам давно наскучили звезды сериалов и футболисты, и они отправились в ближайший паб скоротать время до следующего мероприятия: от официантки из ресторана на Кингс-роуд они узнали, что там должен появиться знаменитый актер со своей новой таинственной пассией. Одинокий швейцар возле дверей вглядывался в сырые лондонские сумерки, поджидая запоздавших гостей.

Наконец-то Дилайла разглядела фигуру Сэма на противоположной стороне улицы.

– Сэм, подожди! Пожалуйста! – крикнула Дилайла, сбегая по ступенькам. – Сэм!

Сэм остановился. Дождь мгновенно промочил насквозь его футболку, и она прилипла к спине. Сэм явно колебался секунду, затем все-таки обернулся.

– Что?

Дилайла растерянно молчала. Потоки дождя стекали по ее волосам, струились по лбу, жакет потемнел от влаги.

– Можешь мне объяснить, что все это значит? Как ты очутился в «Айсберге» и что случилось с твоим кафе?

Сэм покачал головой.

– Не делай вид, будто не знаешь и не догадываешься о том, что происходит, – сказал он негромко. Его голос был твердым, он словно разрезал пелену дождя.

– Я не понимаю, о чем ты, – растерянно пролепетала Дилайла. Сэм никогда раньше не говорил с ней так. – Я действительно ничего не знаю.

Сэм рассмеялся с горечью:

– Что ж, попроси своего дружка, пусть объяснит. Уж он-то знает ответы на все вопросы. – Он посмотрел прямо в глаза Дилайле и решительно двинулся по улице.

– Сэм, пожалуйста, не уходи так! – взмолилась Дилайла дрожащим голосом.

Сэм остановился.

– Значит, мне нельзя уходить вот так?! Ну, раз уж ты хочешь поговорить – это другое дело, да? А что было на прошлой неделе, когда поговорить хотел я? – Он смотрел ей в глаза, морщась под струями дождя. – Но тебя это не волновало, не так ли? Ты поспешила сбежать. Сбежать от своей ошибки.

Дилайла хотела ответить ему, но не смогла. Слезы навернулись на глаза и потекли по щекам, смешавшись с дождевой водой.

– Это не так, – еле слышно произнесла она. – Я не думала…

– В этом-то все и дело, правда? Ты не думала. Ты вообще не думаешь ни о ком, кроме себя.

– Но…

– Иди, Дилайла, к своему богатенькому дружку. – Он произнес слова так, словно ему физически трудно было с ней разговаривать. Презрение, обида, боль явственно слышались в его голосе. – Я тебя больше знать не знаю.

Он повернулся к ней спиной и зашагал прочь, не обращая внимания на лужи и переполненные водостоки. Униженная Дилайла смотрела ему вслед, его фигура становилась все меньше и меньше, пока и вовсе не исчезла из виду. Ей казалось, что она целую вечность стоит одна на пустынной улице. Дилайла без сил опустилась на край тротуара и закрыла лицо руками. Ее рыдания смешались с шумом ливня, а слезы – с дождевой водой.

Прошла, казалось, вечность, прежде чем ресторанный вышибала сжалился над Дилайлой и посадил ее в такси. Всю дорогу она сидела неподвижно, словно во сне, глядя в мокрое окно машины. Все шло не так, как надо. Она снова разругалась с Чарли, поссорилась и с Сэмом. Съежившись на сиденье, Дилайла прижалась щекой к оконному стеклу. В ушах звучали слова Сэма: «Я тебя больше знать не знаю… Я тебя больше знать не знаю…» Он сказал это так, словно ненавидел ее.

Дилайла вышла из оцепенения, только когда повернула ключ в замке и навстречу ей выбежал Фэтцо. Дилайла села на диван и прижала пса к себе. В такой позе ее и обнаружил Чарли, вскоре вернувшийся домой. Расстроенный и злой, он вышел из ресторана вслед за ней и, не обнаружив ее на улице, совершил беспрецедентный поступок: быстро свернул все веселье и поехал домой. Увидев Дилайлу на диване, живую и невредимую, он вздохнул с облегчением. А он было подумал, что потерял ее навсегда. А этого ему совсем не хотелось. Что бы там ни говорили, он любил ее, хоть и по-своему, как мог любить человек избалованный и эгоистичный.

Следующие несколько дней, несмотря на перемирие, оба чувствовали себя неловко. Чарли просил прощения, Дилайла тоже. Ей не хотелось ссориться и спорить. Она устала от ссор. Почему все так переменилось? Раньше они целыми днями валялись в постели, шептали друг другу на ушко всякие глупости, смеялись над наивными шутками и занимались любовью, а потом засыпали, обнявшись. И все казалось так легко и просто. А теперь вдруг стало сложно. Вожделение и страсть уступили место сомнениям и обвинениям. Они перестали делиться друг с другом своими мыслями, обиды накапливались и не находили выхода.