Горький мед - Даниэла Стил

— Ты что, мам, машину разбила? — небрежно спросил Джейсон, намазывая икру на ломтик хрустящего хлеба с маслом.

— С какой стати! — с негодованием отмела его подозрения Глэдис, хотя вопрос сына заставил ее вздрогнуть.

— Сегодня у нас отличный ужин, — заметил на это Джейсон. — Вот я и решил, что ты сделала что-то такое, что могло бы рассердить папу.

— И теперь подлизываешься, — нанесла заключительный удар Джессика, накладывая себе вторую порцию картошки.

— Фу, что за глупости у вас на уме! — Глэдис притворилась возмущенной, хотя дети — в отличие от отца, который ничего не замечал, — были недалеки от истины.

На десерт она приготовила кофе и шоколадный мусс с мексиканским печеньем. Это был верный ход — отяжелевший от еды муж пришел в состояние сонной эйфории, и Глэдис решила, что теперь можно и рискнуть.

— Что за ужин! — промурлыкал Дуг, когда дети ушли к себе готовить уроки, а Глэдис села на маленькую скамеечку у его ног. — Что я сделал, чтобы заслужить такой сказочный ужин?

— Женился на мне, — ответила она, мысленно призывая на помощь всех богов и моля их быть к ней снисходительными хотя бы раз, хотя бы один-единственный разочек.

— Да, похоже, мне здорово повезло, — согласился Дуг и хлопнул себя по животу.

— И мне тоже, — сказала Глэдис вкрадчиво, но ей тут же стало стыдно. Вот уже несколько месяцев прошло с тех пор, как они в последний раз разговаривали друг с другом в таком дружелюбном тоне, да и сейчас это случилось только потому, что ей было кое-что от него нужно.

— Послушай, Дуг… — начала она нерешительно, но стоило ей поднять глаза, как Дуглас сразу понял, что и шикарный ужин, и ее смиренная поза у его ног, и мягкий, просительный тон — все это неспроста.

— Что, — спросил он, — Джейсон угадал? Ты разбила нашу машину? Или помяла крыло кому-то из соседей?

— Ничего подобного, — с гордостью ответила Глэдис. — Можешь проверить — машина в полном порядке, за последние пять лет я вообще не совершила ни одного нарушения.

— Тогда, быть может, ты попалась на краже продуктов из универсама?

— Тоже нет. — Глэдис мысленно собралась.

Надо было решаться — ведь завтра она обещала перезвонить Раулю. — Мне сегодня звонил один человек, — произнесла она наконец.

— Какой еще человек? — Дуг сурово сдвинул брови, и Глэдис почувствовала себя четырнадцатилетней девочкой, которая упрашивает отца отпустить ее с кавалером в кино. Только страх и унижение, которые она при этом испытывала, были совсем не детскими.

— Рауль.

— О боже! Опять?! — Дуг резко выпрямился на стуле.

— Выслушай меня сначала! — заторопилась Глэдис. — Работа, которую он предложил, это… это почти туристическая поездка. В Лондоне будут сочетаться браком члены королевской семьи. Такое особое задание, для женщины, умеющей держать себя в обществе… ну и фотографировать. Там будет президент, и главы почти всех европейских государств…

— А тебя не будет, — отрезал Дуг.

— Но журналу нужна именно я! Дуг, пожалуйста!.. Мне бы очень хотелось…

— Мне казалось, что мы с тобой уже обо всем договорились. Неужели все начинается сначала? Почему я каждый раз должен напоминать, что у тебя дети и что ты несешь перед ними ответственность? Ты утверждала, что помнишь об этом, так почему ты так и норовишь бросить их одних?

— Но, Дуг, ведь поездка займет не больше недели! Дети не умрут, если меня не будет с ними в День благодарения!

Тут Глэдис едва не прикусила себе язык. Насчет Дня благодарения она собиралась рассказать Дугу гораздо позднее.

— Я не верю своим ушам, Глэдис! — воскликнул Дуг, театрально всплеснув руками. — Ты собираешься уехать от нас в День благодарения? А кто же будет готовить индейку и пирог с тыквой?

— Отведешь детей в ресторан — только и всего, — сухо возразила Глэдис. — Кроме того, я могу приготовить праздничный ужин заранее. Дети и не заметят, что меня нет.

— Зато я замечу! Что на тебя опять нашло, Глэдис?

— Для меня эта поездка значит очень много. — «Особенно вторая ее часть, — мысленно добавила Глэдис. — Я никогда не прощу себе, если не приму участия в судьбе этих малолетних бедняжек». — Я должна сделать это, Дуг!

— Тогда, быть может, ты не должна была выходить замуж и заводить детей. Я, во всяком случае, не собираюсь терпеть возле себя женщину, которая даже в праздники готова сорваться с места и лететь черт знает куда!

— Но ведь это, по крайней мере, безопасно!

— Конечно, если только террористы не взорвут самолет, как получилось с твоей подругой Сединой! Кроме того, самолеты до сих пор гибнут из-за обыкновенных технических неполадок, ошибок экипажа, из-за плохой погоды, и это происходит не так уж редко. Но ты, похоже, этого вовсе не учитываешь!

С точки зрения Глэдис, учитывать подобное было просто глупо, но Дуга это не смущало. Он жал на все рычаги, вынуждая ее к послушанию.

— С тем же успехом я могу погибнуть и в собственной постели, — парировала она. — Вдруг русские решат бомбить Нью-Йорк. Правда, сперва им нужно разобраться с тем, что происходит у них в стране, но исключать этот вариант тоже нельзя. Не так ли?

— Прекрати! — выкрикнул Дуг. — Что за чушь ты несешь?! Приди в себя, Глэдис!

— Это не чушь! Только ты никак не хочешь этого понять!

— Я все отлично понимаю и поэтому говорю «нет»! — заявил он наконец и встал. Глэдис осталась сидеть на скамеечке возле пустого стула. — Можешь не надеяться — я никогда не разрешу тебе ехать в Лондон. Но и удерживать тебя я тоже не стану, если хочешь — можешь отправляться куда угодно, это твое дело. Но не рассчитывай, что после этого мы будем продолжать жить одной семьей.

— Спасибо, Дуг, наконец-то ты высказался совершенно определенно, — Глэдис тоже встала и посмотрела на него в упор. Дуг был на полголовы выше ее, но казалось — они одного роста. — А теперь послушай, пожалуйста, меня. Я не собираюсь больше мириться с тем, что ты обращаешься со мной, словно я пустое место. Ты думал, мною можно вечно помыкать, меня можно шантажировать или просто не обращать никакого внимания на мои желания? Так вот, мое терпение кончилось!.. Если ты и дальше собираешься угрожать мне, я… я просто не знаю, что я сделаю.

Но внезапно Глэдис поняла, что она должна сделать!

— Нет, я знаю! — воскликнула она. — Я поеду в Лондон и сделаю этот репортаж. Через неделю я вернусь и снова начну заботиться о детях и о тебе, как делала все это время. Но если ты опять захочешь мною командовать, я этого не потерплю. Я тебе этого просто не позволю!

Дуг выслушал ее гневную тираду молча. Потом он повернулся и, не сказав ни слова, вышел из кухни. Глэдис услышала, как хлопнула дверь спальни, и осторожно перевела дух. Кажется, у нее получилось! Впервые за семнадцать лет брака она осмелилась протянуть руку и взять то, что принадлежало ей по праву. Эта победа была тем более важной, что после того, как в пятнадцать лет Глэдис потеряла отца, она всегда считала, будто расстаться с Дутом — это худшее, что с ней может случиться. Но теперь она поняла, еще хуже — потерять себя. Она была опасно близка к этому.