Чудачка, стоящая внимания - Джин Флей

Он вообще все время находился со мной безотлучно, но мы почти не разговаривали и никуда не выходили, мы только съездили на могилу Стива на следующий день.

Майк не помнил меня, а я была слишком угрюма и печальна для него, и он отдавал явное предпочтение Энтони, тот в нем души не чаял, и малыш это чувствовал.

Мы обычно уходили на пустынный пляж, они оставляли меня сидеть в старом плетеном кресле, а сами занимались своими делами, им вдвоем было хорошо, они прекрасно понимали друг друга. Я ничего не делала, смотрела на набегающие волны, на птиц, на облака, и мне этого было довольно.

Часто приходила Нэнси, но я с ней почти не говорила, она приходила повидаться с Энтони и Майком, которых любила. Я видела, конечно, что ее распирает любопытство, но не испытывала никакого желания удовлетворить его, и, наверно, это ясно читалось на моем лице, а идти на приступ она не решилась.

Но Нэнси есть Нэнси, и как-то раз, выпроводив Энтони и Майка из комнаты, она захлопнула дверь и заявила, уперев руку в бок:

– Ну, моя милая, прошел целый месяц, срок достаточный; выкладывай, да побыстрей.

– Что?

– Все абсолютно, не собираешься же ты уморить собственную единственную мать до смерти. Я и так терпела черт знает сколько времени, вся состарилась из-за этого преждевременно. Что это за бандит, который стащил тебя у двух ротозеев?

– Он не бандит. Стив сломал ему жизнь, и он собирался отомстить ему.

– Ну дальше, дальше-то что? Что ему от тебя надо было?

– Он хотел, чтобы я изменила Стиву, как это сделала когда-то его невеста.

– Ох ты боже мой, все жилы ты из меня вытянула! Он добился своего?

– Нет, я не стала его любовницей.

– Правда, что ли?

– Да.

– Ну и лопух! Такой огород нагородить? И ради чего? Неизвестно! Но он хоть привлекательный?

– Да.

– Что ты собираешься делать?

– Не знаю.

– А ты знаешь, что Энтони признан законным отцом Майка?

Я кивнула.

– Все деньги из-за твоей кончины и кончины Стива перешли к Майку, и ты теперь без гроша. И вообще положение у тебя скандальное. Энтони, естественно, старается, стряпает тебе приличную легенду, как ты якобы заболела, добрые самаритяне тебя приютили, выходили, а он с Фрэнком просто ошиблись. Но все-таки какие у тебя планы?

– Я уеду куда-нибудь.

– А Энтони?

– При чем здесь он?

– Да ты что не видишь, он с ума по тебе сходит?

– Не преувеличивай, у него невеста Мак-Грегор.

– Она ему такая же невеста, как я папе римскому, он с ней так только проболтался, а когда узнал про Майка, он всех своих красоток распустил по домам, а после твоей кончины вообще монахом заделался.

– Мне все равно.

– Ах, тебе все равно! Скажите, пожалуйста! А о Майке ты подумала? Как он будет без отца или матери? Вот то-то же! Повздыхай, тебе полезно, эгоистка несчастная.

На следующий день Энтони вытащил у меня из рук книгу, которую я вовсе не читала, и сказал:

– Лиз, послушай, ты завтра должна выйти за меня замуж. Нет, не качай головой. Попробуй понять меня. Я был самоуверенным паршивцем до встречи с тобой, я считал, что между мужчиной и женщиной нет ничего, кроме голого секса, и это меня вполне устраивало, но только до того момента, когда я увидел тебя. Я был потрясен, ты была необыкновенно, сказочно хороша, но не это главное, ты была одна такая на всем свете, и я это понял и увязался за тобой, потому что уже не принадлежал себе, я не мог упустить тебя, я должен был узнать, кто ты, и узнал: ты была моей, а я по-идиотски отказался от тебя! Но я все равно был рад, я был в каком-то восторженном чаду, не спал всю ночь, еле дождался утра и поехал к Гарри, чтобы иметь возможность снова увидеть тебя. Ты была так же прекрасна и необыкновенна, и все это не сон, но ты целовалась с Рэем и не принадлежала мне, я должен был тебя завоевать. А потом как же я радовался, когда Нэнси мне все рассказала! Я приехал к тебе и наделал непростительных глупостей, я потерял свое хладнокровие, потому что был слишком влюблен и еще слишком самоуверен и думал, что ты от меня все равно не уйдешь. Рэя я уже не принимал в расчет, а про Стива забыл. И ужасно поплатился! Когда я увидел вашу фотографию в газетах, я был как громом поражен. Он не имел права, он украл тебя, я пришел в ярость и готов был убить его и, наверное, что-нибудь сделал бы отчаянное, если бы вы не улетели. Я не знал, что так можно страдать от ревности; как представлю, что ты находишься в полной его власти, ты, которую я взял первым, которая должна принадлежать мне, и никому другому, я просто с ума сходил и никогда так не напивался до полного бесчувствия. А потом ты от него сбежала, я искал тебя как бешеный, но напрасно. Стиву опять повезло. И я понял, что потерял тебя навсегда, потому что он никогда не отпустит тебя, это было видно по его обожающему взгляду, которым он смотрел на тебя, и ты тоже его любила. И несмотря ни на что, во мне теплилась надежда. Я приходил к Нэнси, чтобы узнать что-нибудь. Для меня все было важно, самые незначительные мелочи и, если посчастливится, увидеть тебя. Я гонялся за тобой, ходил во все места, которые вы посещали. Мне приходилось крепко держать себя в руках, чтобы никто не догадался о моей безнадежной любви. Одна Нэнси знала о ней, когда ты уехала, она рассказала о Майке. Это была невообразимая радость, у меня опять появились права на тебя. И потом, когда ты сказала, что Стив пропал, мне стоило большого труда, чтобы сдержаться. Помнишь, я тогда загадал желание, я молил бога, чтобы Стив не нашелся. Но он рассудил иначе. Если бы не Фрэнк, то я бы последовал за тобой туда. А потом безграничное отчаяние и мрак. И вот, когда свершилось чудо, ты жива, и я тебя нашел, ты должна стать моей, ни у кого нет на тебя прав, потому что никто так не страдал и не любил, как я…

Я была поражена его признанием и не смогла отказать ему.

Церемония свершилась быстро и скромно, кроме Нэнси и ее мужа, никто не присутствовал. Мы никуда не уехали.

Когда Энтони в тот день привел меня в спальню, он опустился передо мной на колени и крепко обнял меня. А потом он утолял свой острый чувственный голод с каким-то исступлением и восторгом, я старалась дать ему облегчение, но ему было мало. Мы заснули тогда в полном изнеможении. Это был сумасшедший месяц, а Энтони сумасшедшим счастливым новобрачным.

ГЛАВА 39. ТОСКА

Все это время я не помнила о нем, как будто его никогда не существовало. Но однажды, когда мы ехали с Энтони к Нэнси, я вдруг очень отчетливо увидела тот его особенный взгляд, которым он смотрел на меня, когда уходил и оглядывался, а я собирала рассыпавшиеся кисти. Он знал уже тогда, что Стив разбился, и думал, что со мной делать. И он решил оставить меня! И ничего не говорить! Но зачем он это сделал?