Взрослая жизнь для начинающих - Виктория Рутледж

Счет принесли и положили перед Ангусом. Джим тихо вздохнул с облегчением, но немедленно полез во внутренний карман. Это был блеф, поскольку предельный размер кредита на карте, выданной ему фирмой, был не особенно велик, а на этой неделе Джим и так потратился, встречаясь за бизнес-ланчем с юристами и дамой, занимавшейся в муниципалитете вопросами охраны памятников.

К счастью, Ангус вытащил бумажник и положил на блюдце золотую карту «Виза».

— Надо бы ей воспользоваться, пока я еще могу это сделать, — сказал он с кривой усмешкой. — Видит Бог, ей будет так меня не хватать.

— Ну и? — Джим подался вперед, надеясь, что сейчас узнает то, о чем потом можно будет посплетничать. — Когда вы собираетесь это сделать? Пожениться?

Вновь появился официант, унес блюдце.

Ангус нервно зачесал волосы назад, задержавшись подольше, как заметил Джим, на своих редеющих висках.

— Если у нас выйдет это дело. Если я разберусь со своим домом. Если мои родители наконец перестанут ссориться хотя бы на такое время, чтобы собраться познакомиться с Айоной. Если мне удастся отбить у нее увлечение тяжелым роком до того, как она должна будет выбрать музыку для свадьбы… Если она согласится за меня выйти, — добавил он, как будто эта мысль только что пришла ему в голову.

— Как же много этих «если».

— Брак, друг мой, это одно сплошное «если».

— Да, но я-то не хочу жениться. Мне хотелось бы только знойного секса.

В этот момент официант снова появился, подал Ангусу чек и, пока тот расписывался, одарил Джима презрительным взглядом.

— Хорошо бы с Тамарой, — добавил Джим чрезвычайно выразительно, чтобы его слова не прозвучали досужими размышлениями по поводу развлечений на сегодняшний вечер.

— Очень хорошо, — сказал Ангус, отдавая счет.

Джим не совсем понял, к кому относилась эта фраза. В этом заключалось главное достоинство ангусовского «Очень хорошо». Его можно было приписать к чему угодно.

Официант убрал блюдце, в последний раз пристально глянув на галстук Джима. Сам он был одет несомненно моднее. Этот ресторан относился к тем заведениям, где официанты были одеты чуть лучше большинства клиентов, из-за чего никогда нельзя было исключать возможность того, что, обратившись с заказом, вы оскорбите другого посетителя, который просто возвращался из сортира к своему столику.

— Ты накапал на галстук кофе, Джим, — сказал Ангус, убирая бумажник во внутренний карман. — Но ведь если брак и состоит из одних «если», то знойный секс — из сплошных «но».

— Хо-хо-хо.

— Нет, я серьезно. Но ты же мой друг. Но после этого все будет уже не так, как прежде. Но я же мужчина. Но ты же друг моего лучшего приятеля. Но я влюблена в твоего лучшего друга. — Он остановился, ожидая, клюнет ли Джим на эту наживку.

Джим пытался замыть пятна кофе на галстуке остатками Айониной минеральной воды.

Ангус вздохнул и отодвинул стул. Пусть она ему это скажет. Он не в состоянии.

— Джим, позвони мне, когда свяжешься с Брайаном, ладно? А потом, если хочешь, заходи к нам на ужин.

— Вместе с Недом?

Ангус задумался.

— Э-э, да, отличная мысль. Очень хорошо. Так что ждем вас обоих вечером. — Он засунул в портфель газету и сотовый. — Э, Джим?

— Да?

— Не надо никому рассказывать о том, что я тебе сейчас сказал.

Джим непонимающе посмотрел на него.

— Насчет Айоны. Это не… — Ангус трогательно пожал плечами.

— Да-да, конечно, — сказал Джим. — Нет, я никому ничего не скажу. Если и ты никому не разболтаешь насчет того, о чем говорил тебе я.

Ангус посмотрел на него с жалостью.

— Джим, о том, что ты мне рассказал, не знает еще только один человек — Тамара. Так что не кажется ли тебе, что стоит поговорить об этом с ней, а не со мной? То есть о своей проблеме?

Тот посмотрел на него страдальческим взглядом, и Ангус почувствовал, что Джим по-черепашьи прячется в свой панцирь. Этот невероятный фокус он освоил еще лет в девять. Джим Уотерз, человек-телескоп. Ангус вздохнул. Иногда он думал, что если бы не Айона, то и он сейчас мог бы быть таким же. Он все же надеялся, что этого бы не произошло. Действительно надеялся.

— Хм, не думаю… — пытался выкарабкаться Джим. — Мне бы просто не хотелось, понимаешь, испортить отношения с Тамарой, пока мы занимаемся организацией паба и все такое. То есть нам понадобится, чтобы все помогали, а это может быть так непросто, правда, и мне бы так не хотелось терять такого друга, как она, в такой важный момент, и…

— Джим, скажи себе честно, насколько ты можешь считать Тамару своим другом, на самом-то деле?

Джим не ответил. Лицо его покраснело от неловкости, и выглядел он примерно на двадцать лет младше, чем человек, которому следовало бы носить такой костюм.

Ангус не дал себе довести дело до логического конца, как он привык делать на работе, сталкиваясь с несговорчивым клиентом. Это не принесло бы ему никакого удовольствия, и вообще он затронул этот вопрос только потому, что Джим еще со школы был его самым лучшим другом и Ангус считал своим долгом выручить его из беды. Нет, помочь ему самому выбраться из беды. Инстинкт говорил Ангусу, что надо рассказать Джиму об увлечении Тамары Недом и посоветовать ему найти вместо нее более уравновешенную и гармоничную личность, но он слишком хорошо знал Джима и понимал, что есть вещи, в которые тот не поверит до тех пор, пока наконец не обнаружит их сам. Упрямый, черт подери.

Он снова сел и понизил голос.

— Ты не хочешь, чтобы Тамара была тебе другом, ты хочешь… хм… — Ангус не смог подобрать подходящее слово, решил не продолжать начатую фразу и сказать по-другому: — Это же совершенно другое. Для того, чтобы завязать романтические отношения, совершенно не обязательно быть друзьями. А Тамара не… — Он вспомнил об Айоне и прикусил язык, не давая себе сказать какую-нибудь гадость по поводу того, какие у Тамары представления о дружбе.

Он посмотрел на Джима и увидел, что тот не отрываясь смотрит на него. Что это за мука.

— Джим, — осторожно сказал Ангус (почему мы всегда обращаемся по имени, когда хотим выиграть время, и почему это всегда предвещает плохие новости?), — если ты действительно хочешь, чтобы у тебя что-то получилось с Тамарой, то тебе просто нужно начать что-то делать, или хотя бы что-то сказать. Может быть, она никогда не думала о тебе в таком смысле, как раз из-за того, что ты сказал насчет дружбы… — Сейчас он пытался хоть за что-то ухватиться, как утопающий за соломинку. Если все знаки кажутся настолько угрожающими, то вроде бы очевидно, что не стоит попадать в такую историю? И если в нее так сложно попасть, то не говорит ли это о том, каково будет из нее выпутываться?