Невеста без места - Наталия Кочелаева

Любил Фатеев прикинуться русофилом, несмотря на пересаженные в Америке волосы по доллару за штуку, несмотря на английский костюм и европейский лоск.

Ярослава так и начали называть за глаза – Реставратор. На первых порах он, человек увлекающийся, взялся за дело с горячностью. И действительно помог возродиться нескольким мелким строительным проектам. Он радовался, он ликовал, он обещал своей команде заложить великие фундаменты в будущем. Но вскоре к нему, через третьи, конечно, руки, обратились со странной просьбой. Речь шла о ревизионной якобы комиссии, составляющей некий финансовый прогноз, касающийся распределения строительных госзаказов на следующий год. Требовалось его участие.

А пару дней спустя, поздно вечером, ему позвонил сам Фатеев.

– О Ярославе же не зря говорили, что он мудрый. Молодец, что имя его великое несешь с достоинством. Наслышан. Да, чуть не забыл, там комиссия намечается очередная, с тобой посоветоваться хотят, какие предприятия по строительству перспективны и заслуживают внимания центра. Ну, ты же опять все понимаешь – господдержка, земельные участки, щадящие налоги. Ячея крупна, на большую рыбу. Не забудь там, что первоочередно слабым да сирым помогать нужно. Таков христианский и гражданский наш долг. Приговор, можно сказать.

– Да, конечно...

– Заговорил я тебя совсем. Время ценное отнимаю. К старости все до слова охочи. Отдыхай. Утро, так сказать, мудренее...

– До свидания. – Ярослав медленно опустил трубку и задумался.

«Чего же он хотел, старый хрен?.. Ячея откуда-то... Приговор... Он что же, угрожал мне? Так. От меня требуют выгородить какую-нибудь безнадежную фирму, чтобы именно она получила заказ и земельный участок под строительство. Получила будущее. Господи, так вот в чем дело! Потом неожиданно объявляется тендер, благодаря которому у руля встают совершенно другие, появившиеся из тени люди... Мать их размать! Почему я? Ну да, вижу всю строительную рать, а сам почти на кукане... Вертикали и горизонтали. Отказаться? Не простят. Как будто запутался в невидимых сплетениях. Ячея...»

На следующее утро Реставратор сыграл свою роль с блеском. Испепеленная фирма одним росчерком золотого пера, одолженного у несгорающей птицы, была приговорена к возрождению. А через несколько месяцев ее прежний владелец не смог убедить суд в обоснованности своих на нее притязаний. И покончил с собой при весьма странных обстоятельствах. В дело включилась пресса, всплыли кое-какие подробности, и вот тогда-то Ярослав Лапутин смекнул, что от железно-крюкастой лапы слащавого лицемера Фатеева никакая неприкосновенность его не спасет.

С появлением Али в жизни Ярослава Алексеевича появилась видимость порядка. Первое время он приглядывался к новоявленной дочери, принюхивался к ней осторожно, чуя родную кровь, но не веря себе. Потом привык, привязался к ней, как не был привязан к остальным детям. Те всю жизнь смотрели на него, точно он им что-то должен, все выпрашивали, выклянчивали, ныли, только и слышно было «дай» да «дай»! И жена в последние годы семейной жизни из нетребовательной и веселой подруги-соратницы превратилась в капризную содержанку. Пользуясь тем, что он, Лапутин, опасался развода (суд и мнение народное всегда на стороне женщины!), тянула из него деньги и нервы. И вот наконец уехала, дав мужу вздохнуть спокойно. Все равно, что с семьей, что без нее, искренней, бескорыстной заботы о своей персоне Ярослав Алексеевич не знал. И тут вдруг эта рыжеволосая красотка, похожая на него молодого, парит-варит, моет-убирает, покупает ему носки и рубашки, зовет «папой» и приносит поутру минералку! Правда, приходится кое в чем себе отказывать. Не напиваться до потери сознания и не приглашать домой веселых девочек. Но так даже лучше, меньше свинства. И деньги целее будут. На «сэкономленное» купил дочери норковую курточку, она в благодарность такую кулебяку испекла, как в ресторане! Пусть живет девочка!

А девочка зря времени не теряла. Написала на доставшемся от Мельникова ноутбуке коротенькое эссе – неплохо получилось. С темой решила не мудрствовать, написать о смерти Пушкина. Про Пушкина и про собак всегда у всех писать получается. Понесла в «Станислав» прямо на дискете. Но Солодковой там не застала, пришлось оставить эссе секретарше.

– Как передать, кто автор? – поинтересовалась некрасивая большеротая девушка.

– Э-э... Саша Геллер, – назвалась Анжелика.

Фамилию она назвала от бывшего мужа доставшуюся, имя само по себе вырвалось. Ее часто переспрашивали: «Аля? Александра, что ли?» Была еще одна мысль – запутать, сбить со следа и с толку. Саша Геллер – не поймешь, мужского пола, женского ли... Разве не забавно?

Но дурочке Веронике, похоже, и в голову такое не пришло. В самом деле, все было гораздо проще – секретарша по прозвищу Царевна-лягушка, передавая выпускающему редактору дискету с эссе, заметила, что принесла ее девушка, назвавшаяся Сашей Геллер.

На следующий день они познакомились. Анжелика Тятькина, Аля, под псевдонимом Саша Геллер. И Вероника Солодкова, Вера. Познакомились и, благодаря взаимному притяжению душ, благоприятному стечению обстоятельств, скоро стали близкими подругами.

ГЛАВА 23

Все же она была идиоткой! Почти выгнала из дому отца, не поддерживала отношений с родной сестрой. Что-то с ними не поделила. Зато с удивительной скоростью оказалась в одной постели с красавчиком Архангелом. Архангел Але на выставке повстречался и сразу начал липнуть к ней. Но такое сокровище умной девушке, знающей себе цену, совершенно ни к чему. Что-то вроде пуделька на диване – хорошенький, умильный, потискать приятно, но никакой реальной пользы. Впрочем, оценив податливость и восприимчивость Куприянова, Аля решила с Верой его познакомить. Пусть рядом с ней будет свой человек, пусть она расслабится, отвлечется и даст Анжелике спокойно распорядиться ее, Вериной, жизнью!

А распоряжаться она начала вовсю. В первый же день знакомства с Солодковой Анжелика отправила письмо в Швейцарию. Писала всю ночь. Тонкое получилось, умное и грустное письмо. Всю ночь писала и отослала с тихой гордостью. Русская женщина, гордая и кроткая, сильная и нежная, способная жертвовать и принимать жертвы, – вот какой образ мы будем разрабатывать. Чтобы старый холостяк-миллионер, если даже не воспылает невесть какими нежными чувствами, от женитьбы не отлынил. Кто ж упустит такую женщину?

Со временем ей стали видны пробелы в том плане, что она для себя не разработала даже, а наметила. Хорошо, ответит ей швейцарский суженый. Потом что? Ехать к нему в гости – нужны документы на имя Солодковой. Приглашать его в гости – нужен антураж ее жизни. Хоромы депутата, до блеска вылизанные Анжеликой, для судьбоносной встречи явно не подходили. Впрочем, кое-что удалось решить. Из семейного альбома изъяты были некоторые фотографии. С помощью нехитрого монтажа на место Вероники встала Аля. Рядом с покойной мамашей Верой Ивановной, чей облик заграничному жениху знаком был по фотографии! Монтаж, стоит заметить, производил тот же пуделек декоративный, Даниил Куприянов!