Две жены моего мужа - Лия Султан

— И поэтому я позвонил тебе?

— Да, — кивает он. — У вас был в тот же день самолет в Алматы. Вечером мы с тобой встретились и ты мне все пересказал, описал, что чувствовал утром. Мы с тобой сразу же поехали в городскую наркологию.

— Пи***ц. Только не говори, что пришлось в баночку?

— Ну а как еще? — развел он руками. — В моче дольше держится.

— И что у меня нашли?

— Кетамин, — увидев мое смятение, Бекжан продолжил, — его часто подливают девушкам в барах. Date-rape drug (наркотик изнасилования)*, — слышал такое?

— Слышал. В Америке.

— Тебе, наверное, не такую большую дозу влили раз ты смог…ну…

— Я понял, — нервничаю. — Я сейчас прохожу сеансы гипноза и на одном из них вспомнил ту ночь в гостинице, только на месте секретаря была моя жена.

— Это неудивительно, — усмехается Бека, — кетамин, помимо того, что влияет на слух и зрение, еще вызывает сонливость и галлюцинации. Жертва оторвана от реальности, чувствует замешательство, беспомощность, может потерять сознание.

Ругаюсь трехэтажным матом, до боли сжимаю кулаки, напрягаясь до предела, до стука в висках.

— Меня нае***и.

— Ты не первый и далеко не последний. Мужчин, обычно бизнесменов, таким образом подставляют, чтобы шантажировать. Часто подкладывают совсем девчонку…без пяти минут восемнадцатилетнюю. А тебе вон секретаршу.

— А может, это она все подстроила? Потому что никто так на меня и не вышел, а Линара…Короче, она меня преследует. Наплела Заре, что мы женимся. И что живем вместе год.

Бекжан смеется, чуть опустив голову.

— Попал ты, конечно. Но нет. Ты мне сказал, что у тебя с ней ничего не было. Только она тебя один раз поцеловала. Тут дело в другом. Видео с камер ты посмотрел, так? На первый взгляд там все ровно, но где-то в промежутке между баром и коридором тебя чем-то накачали.

— И я ничего не помню, — массирую виски. Голова гудит от информации.

— Кстати, прости, что не звонил, — он снова говорит на тон тише, — работал в посольстве на Ближнем Востоке. В новостной ленте про тебя прочитал, но про амнезию там не упоминали. Хотел позвонить, но сам понимаешь.

— Ты и так для меня столько сделал, — озвучив эту мысль, я внезапно понимаю, что обратился за помощью не к двум ближайшим людям, а к приятелю, с которым всегда созванивался только по праздникам. Почему ничего из того, что я узнал сейчас, мне не сказали Искандер с Асланом? Я ведь всегда им безоговорочно доверял. Сам себе усмехаюсь. Да, доверял, а теперь брат занял мое место, друг вообще уволился, ничего не сказав, а на его месте теперь будет работать Чингиз. И есть еще один нюанс, который не дает мне покоя.

— О чем думаешь? — прерывает молчание Бекжан.

— У меня не сходится, — потираю уставшие глаза. — Допустим, это сделала Линара. Тогда был декабрь. Но почему я подписал приказ о ее премировании за четыре месяца до этого? Главбух из столичного офиса сказала, что я сам ее вызвал.

— Ты видел приказ?

— Только раз, когда лежал в больнице.

— Там твоя подпись стоит?

Киваю и понимаю, к чему клонит.

— Надо посмотреть на него еще раз, — рассуждает мой товарищ.

— Ты думаешь подделка? Но зачем?

— Боюсь, только ты знаешь ответ. Но ты бл**ь ничего не помнишь.

— А почему мне тогда брат ничего не сказал? Неужели я о таком умолчал?

— Если честно, это я тебе посоветовал никому ничего не говорить. Даже жене.

— Почему? — округляю глаза от удивления.

— Ну жене сам понимаешь о таком лучше не рассказывать, а вот остальные лично у меня были под подозрением. Х*ен знает, на кого они работают, кроме тебя. Может, на конкурентов. Просто факт: вас было в баре четверо. Но накачали только тебя.

— А может…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Не успеваю договорить, как он меня перебивает.

— Не может. Дима по моей просьбе проверил других. Все нормально зашли в свои номера. А, ну кроме твоего брата. Тот вернулся в бар и завис там с девушкой.

— Какой девушкой?

— Отдыхала там с подружками. Мы ее тоже проверили.

— Черт! Девушка из Актау. Мать же сказала, что у него “роман”.

— Вот и теперь думай. Все дошли до своих номеров нормально и только ты, как обдолбанный нарик. Вывод: где-то по дороге, там где нет камер, ты и получил дозу.

— Получается, я сейчас никому не могу доверять? Даже брату? Но как…

— Я тебя, может, удивлю, но знал ли ты, что после убийства первыми подозреваемыми всегда становятся близкие родственники?

— Что ты хочешь сказать? — внутри меня все холодеет.

— Ничего такого, — выставляет ладони в защитной реакции. — Но будь осторожен и будь на чеку. Смотри, перед тем, как уехать, я тебе сказал тоже самое и посоветовал глаз не спускать в секретарши. Ты даже что-то там ей написывал. Ну типа “ловля на живца”. Я оставил тебе подробные инструкции, в том числе телефон Димы, к которому ты бы мог обратиться за помощью. Но ты не позвонил. А потом я прочитал, что Карим Смагулов врезался в дерево, но к счастью, выжил. И теперь вопрос, — вдруг щурится Бекжан. — Сколько лет ты катаешься на лыжах?

— Со школы.

— То есть ты — опытный лыжник — съехал с трассы и врезался в дерево? — осторожно спрашивает Бека.

— К чему ты клонишь? — задаю вопрос, на который знаю ответ.

— Кто был с тобой в тот день в горах?

— Брат и друг Аслан. Он наш финансовый директор. Был по крайней мере. Недавно уволился.

— И ты им полностью доверяешь, так?

— Да, — киваю, а сам понимаю, что уже…нет.

— Мой тебе совет. Никому ничего не рассказывай, как тогда. Затаись, понаблюдай за каждым. Брат, сват, кент — это все, конечно, хорошо. Но тот, кто подсыпал наркоту, уже прокололся на камерах. С виду все выглядит вполне нормально, но когда смотришь под другим углом, понимаешь, что это подстава.

— Нет, — мотаю головой, — не могу поверить,