Средство от облысения - Наталья Нестерова

– А чем ты можешь помочь? – хмыкнул Володя и тут же вспомнил Генкины наставления. – Мила! Ты мне окажешь неоценимую услугу, если... только вместе с Генкой, если вы... словом, освободите нам эту площадь. Понимаешь, дома дети под ногами вертятся, да что тебе говорить, сама отлично знаешь. А нам, Лене и мне, требуется время и чистое пространство. Вроде плацдарма для подготовки свежих войск.

«Неужели она поверит этой ерунде?» – мысленно испугался Володя.

Мила не только поверила, она обрадовалась и заулыбалась. Про ее старение – враки, ошибка. Серебро с годами, даже если темнеет, благородство только приобретает. Отличная у Генки женка! Но ее достоинства заметны, только когда улыбается. Почти такой же Мила была в юности.

– Конечно, Володя! Не сомневайся! – горячо заверила Мила. – Сколько вам требуется, столько и... маршируйте на плацдарме!

– Генка тебя, – забросил удочку Володя, – сильно напрягает? В крайнем случае могу другую комнату снять или квартиру.

– Не сильно, – заверила Мила.

– Генка тебя очень любит. Несмотря на медичек, то есть одну Медичку.

– Одну? – заинтересованно переспросила Мила.

Володя постарался придать лицу выражение абсолютной искренности, даже заморгал от усердия:

– Мила! Как на духу! Он тебе верен, глубоко в душе!

Так глубоко, подумал Володя, что не раскопаешь.

– Ведь каждый может оступиться, правда, Володя?

– Истинно так! – Он с готовностью закивал.

– И ты? – неожиданно перевела стрелки Мила. – Штанга – это у тебя временное увлечение?

– Генка – трепло! – воскликнул Володя, забыв об установке хвалить друга. – Что он тебе наплел?

– Не важно. Володя, ты повинись перед Леной! Гена каждый вечер на разные лады клянется мне в верности. Наверное, врет. Но это так приятно!

– Почему же ты раньше, – заинтересовался Володя, – когда у Генки с Медичкой случилось, на его клятвы внимания не обращала?

– Молодая была, глупая, – призналась Мила.

«У женщин от молодости до зрелости, – мысленно отметил Володя, – период крайне короткий».

– Отомстить хотела, – продолжала Мила. – Только все это глупости. Ни жена мужу, ни муж жене отомстить не могут. Ранить, почти убить, инвалидом душевным оставить – запросто. А месть – из другой оперы, из других, не семейных отношений. Будешь это иметь в виду?

– Буду! – пообещал Володя.

Он проводил Милу до двери, развернулся – соседка поджидает.

– Баб табунами не позволю, участковому заявлю! – пригрозила она.

– Понял, – кивнул Володя, хотя ничего не понял.

Проскользнул мимо старушки в комнату, вернулся к работе.

Итак, узел шлифовального шпинделя. Отличная идея, и Канарейкин ее только улучшил.

В этом была проблема: он воровал талантливо, превращая смутную идею в толковую. У Володи рука не поднялась забрать у Канарейкина авторство на четыре из двадцати двух украденных изобретений. Но встречалась и явная халтура. Рецепт овощного мусса для диабетиков слово в слово совпадал с заявкой другого человека. Очевидно, в кулинарии и медицине Канарейкин мало смыслил, но то, что он был хорошим инженером, сомнений не вызывало.

Роторную абразивную головку какой-то Хвостов придумал, а Канарейкин гениально ее приспособил для обработки отверстий.

Сам Володя еще в институте понял, что фундаментальная наука не для него, что склад ума у него прикладной и технический.

Над теоретической частью диссертации до посинения бился. Поэтому он испытывал к разоблачаемому Канарейкину противоположные чувства: осуждения и восхищения. Ворюга, но как мозги работают!

Володя почти обрел душевное спокойствие.

Переживания из-за ссоры с женой отодвинулись на задний план, а на переднем была гора срочной работы, требующей большого умственного напряжения. И с детьми он разобрался, по телефону поговорил.

Лена, как всегда, подняла панику на пустом месте. Петя принес в школу какую-то взрослую книгу, но даже открыть не успел, учительница забрала, раскудахталась, маму вызвала. Мама, «сам знаешь, папа, какая она теперь нервная», сразу за ремень схватилась.

И у Насти тоже все в порядке. Ее одноклассник хочет фотожурналистом стать, несколько портретов Настиных сделал. А мама – ,в крик: «Ты позируешь! Позируешь!» Да пусть ребенок позирует на здоровье! Володя дал дочери благословение.

ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ СКЛОКА

Зоя Михайловна, придя на работу и обнаружив полный разгром, растерялась.

«Тут побывали грабители, – первое, что пришло ей в голову, – надо вызывать милицию». Делать это Зое Михайловне очень не хотелось. В конце концов, у нее есть начальство. Она набрала домашний телефон Булкина, только поздоровалась с его женой, интеллигентно поинтересовалась ее здоровьем и здоровьем Игоря Евгеньевича, как он явился собственной персоной.

– Извините за беспокойство, – сказала Зоя Михайловна и положила трубку.

Получилось невежливо, но ей некогда было вести светские беседы, нужно срочно разобраться в происходящем.

– Что же это Лена ничего не убрала? – возмутился Булкин.

– Значит, это не грабители, – облегченно вздохнула Зоя Михайловна.

– Это я. – Булкин махнул рукой на разбросанные бумаги. – Да что тут грабить?

Зоя Михайловна так не считала, но мнение свое предпочла не высказывать.

– Объясните мне, Игорь Евгеньевич, что здесь произошло в мое вынужденное отсутствие?

– Вы знаете, что мы Канарейкина представляем на премию? – ответил он вопросом на вопрос.

– Отлично знаю. Все документы готовы, кроме представления, бланк которого вы должны были принести из «Роспатента».

– Я-то принес. – Булкин размахивал бумажкой и постепенно повышал голос. – Но где эти чертовы документы?

– Они лежали вот в этом, взломанном вами ящике, – строго и достойно ответила Зоя Михайловна.

– Ни хрена они там не лежали! – выругался Булкин. – А меня сегодня ждут в главке!

По старой привычке он называл главками вышестоящие организации.

– Как? – опешила Зоя Михайловна. – Не может быть! Синяя коленкоровая папка. Вы ее видели?

– Не помню.

– Давайте искать.

«Ах, не надо было мне уходить, – мысленно сокрушалась Зоя Михайловна. – Можно было ведь сразу подрезать и нижнее, и верхнее веко. Докторша уговорила меня оперироваться в два этапа, чтобы дважды содрать с меня, хапуга».

Лена пришла на работу после недельного отсутствия. И застала начальника и Зою Михайловну ползающими на четвереньках среди разбросанных бумаг. В последнее время передвигаться на четырех точках опоры стало в «Олимпе» производственной нормой.

– Вы что, болели? – спросил Булкин, с кряхтеньем распрямляя спину.