Я не сплю по ночам - Мария Беседина

– Я должна знать все о болезни Сережи, – твердо произнесла Наташа.

– Вот когда мы узнаем диагноз, я сама подберу тебе нужную литературу, – пообещала Алена. – Дотерпи до консультации.

Она сделала все, что могла, и отпуск еще не кончился, когда Сергея принял знаменитый профессор Корзунов. Попасть к нему на прием считалось невероятной удачей.

Наташа, естественно, отправилась в клинику вместе с мужем. Сергей ужасно стеснялся этого обстоятельства и по дороге умолял ее:

– Ну зачем ты тратишь время? Что я, маленький? Не сумею запомнить предписания врача?

Сергей не позволял себе думать, что у него может быть что-то серьезное. Ведь ему просто нельзя хворать! У него жена, двое детей. Он еще не показал своему сыну родное село, не посмотрел, как тот сделает первый шаг, не научил его плавать, кататься на велосипеде... Вот сколько всего радостного и чудесного ожидает Сергея впереди! И никаким болезням нет места в его настоящем и будущем. Он просто переутомился, испортил желудок, обходясь целыми днями без горячей пищи... Ну ничего, сейчас доктор пожурит Сергея за это и пропишет какие-нибудь лекарства – лучше недорогие, ведь он не может позволить себе отнимать деньги у детей и жены. В крайнем случае, его вылечат целебные травы его родины – те самые, которые его мама выращивает в огороде или собирает в лесу и поле. Сергей снисходительно посматривал на нервничающую Наташу: милая, она так любит его, беспокоится из-за каждого пустяка! Ох уж эти женщины. Заноза в пальце кажется им мировой катастрофой...

Ему понравился широкий, светлый коридор клиники, доброжелательные лица персонала. Было немножко неловко отвлекать этих ученых людей от их важного дела – помощи страждущим.

Наташе ситуация казалась совершенно иной. В чистеньком, украшенном пейзажами и уставленном растениями коридоре ей на каждом шагу бросались в глаза изможденные, страдающие лица людей, вокруг которых болезни прочно сомкнули свои безжалостные объятия. Там, за границей этого круга, остались молодость, красота, надежды. А внутри была лишь боль. Некоторые, сломленные недугом, совершенно пали духом и могли говорить только о своей болезни и способах ее лечения, другие бодрились, стараясь настроиться на оптимистический лад. Все это повергло Наташу в ужас; ей казалось, что за одним из раскидистых филодендронов, красовавшихся в керамических кадках посреди комнатки, в которой они с Сережей ожидали приема, гримасничает дождавшаяся своего часа злая судьба.

– Пробовали электрофорез, – рассказывал кому-то сидевший на соседнем диванчике испитой мужчина. – Ничего не помогло, конечно! Боли адские.

– Бога побойтесь, – хладнокровно ответил ему другой голос. – Что у нас с вами за хвори! Вот у меня свояченица в онкологию попала. От химиотерапии совсем лысая стала. И то не плачет!

– А онкология эта, говорят, заразная! – вступил еще кто-то. Наташе стало противно и страшно, она крепче стиснула руку Сергея, ощутила ответное пожатие. «Нет, с Сережей такого случиться не может!»

Наконец их пригласили в кабинет. Профессор Корзунов долго ощупывал Сергея, внимательно изучал результаты заранее сданных анализов.

– Ерунда, молодой человек! – заключил он в итоге. – Вы переутомились, да и питались, наверное, плохо...

Сергей прикоснулся к плечу жены. «Вот видишь, а ты перепугалась», – говорил его жест, но Наташу он почему-то не успокоил. Да, слова профессора звучали неубедительно.

– Да, ничего страшного, но сделать небольшую операцию придется, – закончил Корзунов. – Сейчас я выпишу вам направление на госпитализацию, а вы сходите в двадцать пятый кабинет на ультразвуковое исследование.

– Потом без очереди к вам? – уточнил Сергей, но профессор замотал головой.

– Вы идите, а я побеседую с вашей супругой. Дам кое-какие рекомендации насчет вашего питания. Ох, эти молодые жены! Не могут понять, что одной любовью мужа не накормишь.

– Моя жена прекрасно готовит, – ледяным голосом отчеканил Сергей.

– А будет еще лучше... Идите, идите, а то не успеете до перерыва.

Когда за Сергеем закрылась дверь, Корзунов заботливо уточнил у Наташи:

– Вы очень любите своего мужа?

– Это относится к делу? – от волнения Наташа говорила излишне резко.

– Еще как относится. Буду говорить прямо, намеками тут ничего не разъяснишь. У вашего мужа – тяжелая и запущенная форма рака.

Стены кабинета сдвинулись с мест и закружились вокруг Наташи. Словно сквозь вату, до нее глухо долетел голос профессора:

– Ирина Георгиевна, нашатырь.

Острый запах привел Наташу в чувство.

– Вы врете... врете! – простонала она, из последних сил цепляясь за край стола.

Профессор снял очки, потом снова надел их и опять снял.

– Простите мою жестокость, но рано или поздно вы все равно должны были бы узнать этот диагноз. Как вы понимаете, сообщать его вашему мужу нельзя – он не должен прожить отпущенные ему годы, сознавая, что обречен. Да, ему предстоит мучительная болезнь и... смерть. Впрочем, никто не властен заставить вас оставаться с умирающим. Если вы не чувствуете в себе сил, чтобы вынести то, что ожидает вашу семью, мой совет – не затягивайте разрыв, не добавляйте к физическим страданиям вашего супруга моральные. Говорю это сразу, потому что по опыту знаю, как могут свести на нет все усилия медиков семейные трагедии.

– Вы оскорбляете меня, – глухо выговорила Наташа.

– Боже упаси! Но в этом кабинете я повидал столько... Еще раз спрашиваю: вы готовы взвалить на себя такой крест?

– Я жена Сергея. И буду с ним и в радости, и в болезни!

Корзунов одобрительно кивнул:

– Это хорошо. Судя по вашим словам, вы обвенчаны?

– Нет.

– Как медику, мне не следует такого говорить, но обращение к религии иногда помогает даже в самых тяжелых случаях... Подумайте об этом. Вы должны использовать каждый шанс.

Глава 17

– Что это ты какая-то дерганая? – спросил Наташу Сергей. – Подумаешь, пустяковая операция! Не думай о ней. Ну что ты бегаешь по комнате?

– Мне нужно поговорить с Аленой, – нервно ответила Наташа, скорее самой себе.

– Тоже мне проблема! Позвони, и все дела. Или вы поссорились?

– Это не телефонный разговор...

– Ну так съезди к ней в гости. Недалеко ведь.

Наташа не ответила. Как она могла оставить Сергея хоть на минуту, когда им так недолго оставалось быть вместе! Она почувствовала, что ее, что называется, зашкаливает: нервное напряжение росло, голова была готова лопнуть от вихря кружившихся в ней противоречивых мыслей. Мельком бросив на себя взгляд в зеркало, Наташа увидела искаженное лицо с размазанной косметикой, с безумными глазами. «Господи, и Сережа видит меня такой?! – молодая женщина проворно бросилась в ванную и начала приводить себя в порядок. – Я должна держаться, держаться ради Сережи, ради детей, ради мамы... Ради себя самой, наконец! – эта мысль была словно глоток свежего воздуха после нескольких метров под водой. – Что я смогу сделать для своих близких, если не способна буду контролировать даже собственные эмоции? Надо сжать сердце в кулак и делать, хоть что-то делать...»