Ангел в аду - Люсинда Эдмондз

Перед сном, хотя, скорее всего, это будет бессонная ночь, Джина открыла письма с соболезнованиями. Она увидела открытку от Джойс, подписанную просто «Мама». Было в этом слове что-то холодное и отчужденное, словно Джойс была едва с ней знакома. Джина выкинула открытку в корзину. У нее не было сил, чтобы тратить их на мать, которой, скорее всего, было наплевать на собственную дочь. В три часа утра она приняла снотворное. Оно отказалось делать свое дело, и, чтобы не валяться, уставившись в потолок, Джина поднялась в семь часов и принялась составлять список людей, с которыми ей нужно было связаться.

Джина назначила встречу с управляющим банка, ее агентом и несколькими службами занятости, приглашающими на работу в различные офисы. Она позвонила в фирму по распродаже имущества и назначила цену на мебель.

В полдень на метро Джина добралась до «Ван Клиф и Арпелз». Управляющий выразил свое сочувствие, когда она рассказала о своем затруднительном положении, но сказал, что может вернуть только треть от стоимости ожерелья и сережек, и то, это очень щедрое предложение. Вечером фирма по распродаже имущества предложила ей две тысячи фунтов за всю мебель. Цена была просто смехотворной, но Джина была в отчаянном положении. Когда они ушли, Джина поняла, что даже после продажи всего, остается долг в четыре с половиной тысячи. Жестоко, но ее обручальное кольцо тоже придется продать.

Джина заставила себя съесть немного супа. Она никак не могла понять, откуда у Мэтью за такое короткое время появилось столько долгов, и почему он не сказал ей об этом. Она знала, что это еще один вопрос, на который она никогда не получит ответа.

Управляющий банком посочувствовал, но остался непреклонен. Деньги должны быть внесены, иначе начнутся неприятности. Он дал ей только совет срочно найти работу.

Ее агент помог не больше, чем управляющий, хотя отвел ее в ближайший бар и купил спиртного.

– Мне очень жаль, дорогая, но пока ничего не попадается, я ничем не могу тебе помочь. Не волнуйся, я уверен, скоро все уладится, – он похлопал ее по руке.

Она рассказала ему, что собирается совсем бросить актерскую профессию и найти себе какую-нибудь постоянную работу, например, вернуться в «Глобус» продавщицей мороженого. Он посмотрел на Джину с ужасом.

– Дорогая, это прекрасно, когда ты студентка, но когда ты начинающая актриса, ты не можешь продавать мороженое режиссеру, у которого завтра будешь проходить пробы. Тебе необходимо сохранять имидж. Почему бы тебе не устроиться в какой-нибудь неизвестный офис и поработать немного там, пока что-нибудь не изменится на театральном фронте?

Джина начала обход бюро по трудоустройству.

– Извините, дорогая, вы немного опоздали, к тому же вы не умеете печатать. Но позвоните нам через несколько дней, и мы дадим вам знать, если что-нибудь появится.

Джина не могла ждать несколько дней. Она вошла в мрачное кафе в Сохо и выпила кофе, пока обдумывала дальнейшие действия. Ей нужно подумать, где жить. Она не могла позволить себе жить в той квартире. Когда она вышла из кафе, то заметила в витрине написанное объявление: «Требуются официантки. Обращаться в это здание».

Джина вздохнула. Если не появятся лучшие предложения, придется вернуться сюда.

Следующим утром, когда вывезли всю мебель, Джина вернулась к «Ван Клиф и Арпелз» и обменяла свое украшение на триста пятьдесят фунтов. Управляющий предложил ей еще двести фунтов за обручальное кольцо и кольцо, подаренное ей в день помолвки. Со слезами на глазах она взяла деньги. Потом сразу же направилась в банк и заплатила тысячу фунтов по их совместному счету. На оставшиеся деньги она накупила почтовых ордеров, и целый день запечатывала их в конверты. Она подписала и отправила письма к хозяину дома, в «Америкен Экспресс» и коммунальную службу. Оплатив почти все мелкие долги, Джина почувствовала себя немного лучше. Она вышла за вечерней почтой и вернулась домой, обдумывая, как ей заплатить банку остальные четыре тысячи фунтов.

Джина окинула взглядом пустую квартиру и не обрадовалась мысли провести всю ночь на матрасе. Но, по крайней мере, сейчас у нее была крыша над головой. Это больше того, что может ее ожидать на следующей неделе. Она написала владельцу дома, что переедет на следующей неделе и попросила его, чтобы залог, который они заплатили ему, ушел на оплату аренды за этот месяц. В кошельке оставалось девяносто фунтов, на них можно продержаться не больше, чем две недели. Она должна срочно найти работу.

Затрещал телефон, громким эхом раздаваясь в пустой квартире:

– Привет, Джин, это я. Как ты, малышка?

Джине хотелось сказать: «Мэтью оставил мне огромные долги, я полный банкрот и почти уже в долговой тюрьме, потому что не могу расплатиться. Я продала всю мебель, у меня нет работы, а на следующей неделе не будет и жилья». Но она знала, что это нечестно. Фрэнки и так сделала достаточно. Это ее заботы. К тому же, у нее была гордость.

– О, прекрасно, а как ты?

– Ты уверена?

– Да, честно, Фрэнки.

– Не вернулась к бутылке?

– Нет, Фрэнки.

– Нормально спишь и хорошо ешь?

– Да, Фрэнки.

– Это замечательно. Слушай, я позвонила, чтобы сказать, что завтра улетаю на съемки в Неваду, если я понадоблюсь тебе, позвони моему автоответчику. Я позвоню тебе сразу, как смогу, но я не знаю номера телефонов в центре пустыни.

– Не волнуйся, со мной все будет хорошо.

– Работа уже на горизонте?

– Да, пара предложений выглядит вполне обнадеживающе, – солгала Джина.

– Держи нос кверху, дорогая. Кажется, у тебя действительно все в порядке. Я позвоню тебе, как только приеду. Я вернусь с великолепным загаром. Пока, Джина.

– До свидания, Фрэнки.

Она положила трубку и села в центре опустевшей гостиной. Она чувствовала только страх и полное одиночество. Нет никого, к кому можно обратиться, она одна, совсем одна. Она надела пальто и пошла по дороге на автобус до площади Пикадили.

– Я видела ваше объявление в витрине. С кем мне можно поговорить?

Официантка со жвачкой во рту указала на низкого темноволосого мужчину, стоявшего за прилавком.

– Он босс. Звать – Лео.

Джина подошла к нему.

– Извините, я здесь насчет работы.

Толстый итальянец осмотрел ее с ног до головы.

– Когда-нибудь обслуживали столики?

В отчаянье Джина солгала:

– Да.

– Значит, знаете, какая это тяжелая работа?

– Я не боюсь тяжелой работы.

– Хорошо, но рабочий день длинный.

– Не могли бы вы сказать, сколько я буду получать?

– Два фунта в час. Но если будете хорошей, заработаете сверх того на чаевых.

– Когда я могу приступать?

– Приходите завтра. Будьте здесь в восемь.