Поэт и Клодия - Натали Якобсон

Жаль, что рядом нет костра каких-нибудь лесничих или углежогов. Огонь бы отпугнул хищников. Гораздо лучше забраться на дерево и смотреть, как волки кружат около костра разожженного внизу, не желая отступиться от намеченной жертвы и в то же время боясь приблизиться в плотную к танцующем на кучке хвороста язычкам пламени. Вот, это была бы ночь. А утром можно было бы окликнуть проезжающий экипаж или сани и попросить помощи. Может, и сейчас еще не поздно вскарабкаться на ближайшее дерево. Что-что, а лазать по деревьям Клодия умела отлично еще с детства, но на отступающий маневр уже не осталось времени, к тому же не хотелось проявлять трусость. Ведь, она пришла сюда охотиться. Она знала, что в лесу на нее могут напасть хищники. Лучше сражаться, а не бежать. Клодия, словно пыталась доказать кому-то незримо присутствующему рядом с ней, что она не боится. Серые, худые тела мелькали между голых стволов. Более смелые волки подступали вплотную. Целое кольцо волков. Они окружили Клодию со всех сторон и круг смыкался. Всего один выстрел и волки либо накинутся на нее каждый со своей стороны, либо ненадолго разбегутся. Клодия прицелилась и выстрелила в крупного, жадно следующего за каждым ее движеньем самца. Надо же ружье не дало осечки, а рука не дрогнула, хотя Клодии казалось, что вот-вот и запотевшие пальцы начнут подрагивать, мешая сосредоточиться. Еще один выстрел и она поранила лапу злобно скалившейся волчицы. Теперь стоит воспользоваться временным замешательством и взобраться на дерево.

Был бы сейчас в ее руках факел, с помощью которого можно было держать стаю хищников на расстоянии. Раненные волки скулили, другие злобно, но уже не так храбро как минуту до этого рычали за ее спиной. Клодия выстрелила уже несколько раз, и не единожды не промахнулась. Она оглядывалась по сторонам, оборачивалась, старалась держать на расстояние тех волков, что подкрадывались к ней сзади. Сапогом ей удалось ударить по морде какого-то волка, который норовил вцепиться зубами ей лодыжку. Он жалобно заскулил, но через секунду снова начал нападать. Она не должна позволить никому себя ранить и так ее плечо истекает кровью. Дробь из ружья уложила уже нескольких волков. Трупы усеивали снег и их густая спутанная шерсть от крови выглядела облезлой канителью. Хищники, решившие пока что подобрать более легкую жертву подлизывали кровь на корнях деревьев и дрались друг с другом из-за туши вепря, но когда какому-то волку удалось вцепиться зубами в распоротое ножом мясо он заскулил куда более жалобно чем побитая собака и попятился от туши.

Как странно! Клодия прицелилась еще раз, но волк за ее спиной наконец сделал то, что намеревался, вцепился ей в ногу. Сапог защитил от укуса, но Клодия ощутила, что по ее ступне сочиться кровь. Прежде чем потерять равновесие она нащупала нож, она даже успела заметить, что другие волки уже не заняты добычей, а настороженно прислушиваются к чему-то. Какой-то хищник хрипел и скреб когтями землю, пробираясь через заросли и его приближение испугало волков.

Она больно ударилась о выпирающий из земли затвердевший корень, когда падала. Нож чуть не поранил ее саму. Дружная свирепая стая уже не осаждала намеченную жертву со всех сторон. Только один хищник все еще крутился волчком вокруг нее, нацеливаясь снова укусить и на этот раз уже вырвать хотя бы клок мяса. Клодия размахнулась и нанесла удар тяжелой рукояткой ножа по заостренной морде. Челюсти волка были перепачканы ее же кровью. Однажды попробовал кровь жертвы хищник уже не отпустит ее. Клодия предчувствовала еще одну схватку, а сил уже почти не осталось. До ружья не дотянуться. Клодия взмахнула лезвием и кажется задела волка. Он попятился, недовольно завыл, но отступать насовсем не пожелал. Какое-то существо метнулось за деревьями. Кто-то тяжело пыхтя полз через заросли и скреб землю когтями. Неужели еще один крупный волк? Нет, для волка он слишком велик и шерсть у него не серая, а почти золотистая. Клодия прищурилась, пытаясь рассмотреть приближающееся когтистое существо. Бесполезно, оно старалось все время прятаться в тени, словно нарочно уже по давно разработанной стратегии играло в прятки, не желая показываться на глаза жертве до решающего момента. Клодия видела только блестящие в темноте, очень длинные когти. Они цеплялись за землю и за кору деревьев еще ловчее, чем кошачьи лапки, но существо было куда больше любой дикой кошки. Определенно, не кабан, не крупная рысь и даже не медведь. Такого животного она еще никогда не встречала. Понятно было одно, существо приползло сюда на запах крови.

Клодия лихорадочно соображала. Ей было ясно, что волки почуяли кого-то, кто полз через кусты, испугались более кровожадного чем они сами хищника. В этом определении инстинкт охотника не мог ее подвести. Что теперь делать? Волк медлил и пока что не нападал, а странное создание подбиралось уже совсем близко. С двумя хищника сразу ей сейчас не справиться. Надо вначале одолеть кого-то одного, а потом, может быть, удача улыбнется ей.

Клодия немного приподнялась и хотела первой напасть на серого, облезлого и, возможно, уже слегка раненого ее ножом волка. Надо только нанести меткий и сильный удар, но волк, до этого чуть ли не изнемогавший от желания перегрызть ей горло теперь смотрел на нее со страхом и с какой-то странной необъяснимой надеждой. Куда делся злобный, алчный огонек из его крохотных глаз. Всего одно быстрое молниеносное движение. Клодия даже не успела занести руку для удара, а волк уже подбежал к ней и как собака, просящая у хозяина защиты, стал лизать ей сапог. Такого просто не может быть, должно быть, это ее собственная предсмертная галлюцинация. Но Клодия даже после потери крови сохранила вполне ясный рассудок и с тревогой наблюдала за тем, как жадный до добычи хищник трется продолговатой клыкастой мордой о носок ее сапога. Ну прямо, как преданный пес. Нечто подобное уже происходило с ней когда-то, но когда.

Совсем, как на арене римского амфитеатра, внезапно подумала Клодия и сама удивилась тому, откуда у нее появились такие мысли. Мысль, как вспышка, как воспоминание, не имеющее ничего общего с наваждением или фантазией.

Вдруг волк дико взвизгнул и обернулся, намереваясь покусать кого-то, кто напал сзади. Собрав остатки сил, Клодия поспешно отползла в сторону, как можно дальше от страшной жестокой сцены. Она знала, что там на примятом снегу сцепились два хищника, один из которых был во много раз сильнее и больше другого. Ей совсем не хотелось следить за смертоубийством. Она ведь знала, что у серого самца нет шансов, что неизвестный хищник подкравшийся к нему уничтожит его всего парой ударов. Впервые, она пожалела того, кто намеревался ее загрызть. Оказывается, беззащитный перед опасность волк-людоед тоже может вызвать сочувствие, и не важно, что до этого он с таким азартом нападал на нее саму. Он всего лишь убил бы ее настолько быстро насколько смог, а существо, которого она не могла рассмотреть получше, намеревалось сделать что-то более страшное и жестокое. Но вначале ему придется догнать ее. Она ведь может бежать прочь, а оно способно только ползти. Не обращая внимание на колющую боль в лодыжке, Клодия схватилась за прочный низко растущий сук дуба, подтянулась и успела подняться на ноги, прежде чем ненадежная опора треснула и обломилась под ее пальцами.

Быстро подняв ружье и сумку, она кинулась через заросли и бежала до тех пор, пока чавкающие и скулящие звуки не поглотила тишина леса позади нее. Лучше всего было не смотреть на страшную трапезу и не вспоминать о ней, но забыть Клодия не могла. Она прижала руку ко лбу, словно таким образом пытаясь вернуть себе здравость мыслей и рассудительность. Она ничего не видела, только слышала и тем не менее воображение продолжала настойчиво рисовать перед ней разорванное горло волка, к которому приникли жуткие то ли звериные, то ли чудовищные челюсти. Ей представлялись длинные искривленные резцы, по которым стекает кровь и слюна, глазки, сияющие, как болотные гнилушки, и когти, загнутые внутрь, очень крепкие и острые, отливающие золотым блеском когти монстра.

Как глупо думать обо всем этом, ведь сама же она спаслась, но мысли о неминуемой смерти становились все навязчивее. Пошел снегопад. Серебристые снежинки кружились над головой, падали на землю. Вскоре вьюга наметет еще более высокие сугробы, чем те, через которые она пробиралась сегодня и дорога станет непроходимой. С крон деревьев также сыпался снег. Не было заметно не белок в дуплах, ни птичьих гнезд, ни дятлов, деловито долбящих кору в поисках червей, ни даже приятных на вид зверушек, например зайцев или куниц. Вокруг не было ничего из того, что делает приятным приближающиеся новогодние праздники, разве только еловые и кедровые шишки поблескивающие под слоем инея. Ветки тесно сплетались над головой, колючие лапы елей цеплялись за волосы и Клодия пыталась разводить их руками, поднимая сыпь зеленых иголок и мокрого снега. Руки у нее уже окоченели, кожа стала красной, пальцы не гнулись и так не кстати вспоминался домашний уют и тепло разожженного камина в большом гостевом зале в поместье. Вот бы добраться туда до утра. Тогда бы она чувствовала себя почти счастливой, несмотря на упреки Паулины, но Клодия отлично понимала, что до утра ей из лесу не выбраться. В такую темень, к тому же во время пурги ей не отыскать путь к опушке леса. Все тропки занесло. Только при свете дня можно попытаться отыскать проезжую дорогу и дойти до деревни по следам, оставленным каким-нибудь экипажем.