Неджентльмен - Андреа Янг

Дейзи усмехнулась.

— Уверена, ты сможешь его утешить.

— На этот счет можешь не волноваться. — Тэра заговорщически подмигнула ей. — У него будет что вспомнить. Блэр вовсе не такой тихоня, каким кажется. В тихом омуте… ну и все такое.

— Смотри не съешь его заживо.

Добравшись наконец до кровати, Дейзи постаралась забыть о Тэре с ее коварными планами совратить Блэра. Она представила себе Саймона, безмятежно спящего, с будильником, заведенным на четверть седьмого. Интересно, способен ли он сделать то, что сделала она? И если да, признается он ей или нет? А если признается, то признается ли в свою очередь она или просто сделает вид, что простила, и при этом подумает, что теперь ей не в чем упрекнуть себя, что они квиты?

Дейзи вспомнила о матери, представила, как она крепко спит, а в ногах у нее лежит Барни. Она невольно сравнила мать с Мэрион. Никогда она не видела в глазах матери такого хищного блеска. Мать мягкая и легко ранимая — отсюда все ее беды.

Бедная мамочка. Хорошо, хоть Барни ничего от тебя не требует…

Она не заметила, как мысли ее переключились на Ника.

«Я точно знаю, что еще не готов к тому, чтобы окончательно связать с кем-то свою жизнь…»

Я была права. Он как бабочка. Порхает с цветка на цветок.

Да, но надо отдать ему должное, он честно держался. И, возможно, ничего бы не было, если бы ты не настояла на прогулке пешком.

Зачем я это сделала?

Думала о загаре. Во время ходьбы загар получается особенно ровным.

Ой ли? Может, тебе — пусть подсознательно — хотелось остаться с ним наедине?

С этими мыслями Дейзи уснула.

Когда вернулась Тэра, часы на ночном столике показывали десять минут четвертого.

— Что ты крадешься в темноте? — спросонья проворчала Дейзи и потянулась к выключателю. — Я все равно не сплю. Тебя можно поздравить?

— Лучше не спрашивай! — рявкнула Тэра голосом бога-громовержца и исчезла в ванной.

Сон у Дейзи как рукой сняло.

— Что случилось?

— Я же сказала, не спрашивай!

Несколько минут из ванной доносился звон каких-то скляночек, шум воды, потом все стихло.

Дейзи терпеливо ждала, зная, что рано или поздно — скорее первое — Тэра не выдержит.

Наконец та вышла из ванной, швырнула на пол одежду и облачилась в коротенькую черную ночную рубашку. Затем забралась на кровать и села, удрученно обхватив руками колени.

Дейзи молчала.

— Нет, это что-то с чем-то, — выпалила Тэра.

— Только не говори, что Мэрион все испортила. Она следила за вами, чтобы в последний момент вырвать сына из твоих когтей?

— Не угадала.

Дейзи задумалась.

— Тяжелая форма импотенции?

— Хуже.

Что, по мнению Тэры, могло быть хуже?

— Не хочешь ли ты сказать, что он оказался «голубым» и спрятался от тебя в стенном шкафу?

— И снова не угадала. — Тэра всплеснула руками. — Он, видишь ли, христианин! И не признает секс вне брака! Ему двадцать девять лет, а он еще ни разу ни с кем не переспал! Ни разу! Ты можешь себе представить?

ГЛАВА 11

Дейзи расхохоталась — она ничего не могла с собой поделать.

— Ничего смешного! — Тэра готова была разреветься. — Если бы он сказал мне об этом раньше, я бы поняла. А так представь — я уже вроде как завелась, а он вдруг весь побледнел и заявляет мне, что, мол, извини, ему, конечно, очень неприятно, но он поклялся и не может… хотя и хочет…

Дейзи больше не смеялась, она живо вспомнила свое собственное состояние, которое на языке Тэры называлось «вроде как завелась». В груди у нее что-то шевельнулось, как будто это «что-то» решило вдруг оторваться от внутренностей и воспарить подобно истребителю вертикального взлета «Харриер».

— Но если он девственник, это все равно кончилось бы полным провалом.

С Ником все было бы иначе.

Не смей!

— Да разве в этом дело! — всхлипывая, причитала Тэра. — Ведь мне он по-настоящему нравился, а тут… я почувствовала себя грязной шлюхой с Кингз-Кросс[15].

Дейзи даже испугалась, уж не собирается ли Тэра объявить себя какой-нибудь святой Полеттой, которая по дороге в Дамаск лицезрела сияние Господне.

— Надеюсь, он не стал читать тебе проповеди? Что-нибудь про плотские страсти…

Тэра раздраженно фыркнула.

— Естественно нет. Только этого не хватало. Тогда бы я уж точно подумала, что у него совсем крыша поехала. Нет, он был такой убитый, что мне даже стало его жалко, — продолжала Тэра. — Сказал, что хоть и не любит патетики, но хочет взять в жены девственницу, чтобы вместе с ней познать тайны секса. — Она пожала плечами. — Смешно, правда?

Бедная Тэра. Наверное, впервые в жизни ее отвергли из моральных соображений. Для нее это явилось настоящим шоком.

— Ему же хуже, — в сердцах сказала Дейзи. — Он даже не понимает, чего себя лишает.

— Нет, ты представляешь? — продолжала Тэра. — Угораздило же меня нарваться на убежденного девственника. Его мать ненавидит все эти религиозные бредни. Он сам мне говорил, когда мы возвращались. Она смеется над ним, считает, что он ненормальный. А его девицы все сплошь такие же, как он, — девственницы. Мамаша их терпеть не может и отшивает при первой же возможности.

— В таком случае ей следовало радоваться, что он познакомился с тобой.

— Она и радовалась. Он говорит, ее больше всего удручает то обстоятельство, что молодость прошла. Тратит бешеные деньги на подтяжки физиономии, груди, задницы. Флиртуете его приятелями, все время вгоняя его в краску. Он даже перестал приглашать их домой. Я спросила, почему он не уйдет из дому. Говорит, не могу, у нее больше никого нет. У нее было три мужа, последний ушел четыре года назад, естественно к молоденькой.

— Грустная история.

— Мне ее ни капельки не жалко. Старая кляча. Блэр говорит, что у нее в голове одни мужики. Неудивительно, что он ударился в религию. Дети всегда болезненно реагируют на выходки родителей.

Вроде меня, подумала Дейзи. Как это ужасно — быть похожей на мать. Нет, она, конечно, не старая кляча, просто ей не везет с мужчинами.

Тэра вздохнула и откинулась на подушку.

— Бедняжка, Блэр. Надеюсь, весь этот целибат не выйдет ему боком. Представляешь, брачная ночь, а молодожены оба девственники?

— Когда-то только так и было, — заметила Дейзи.

— Об одном жалею — что не узнала об этом раньше. Впрочем, мне ли говорить? Когда-то мне казалось, что я знаю Маркуса как облупленного. Ан нет…

Она повернулась на бок.

— Уже через месяц я почувствовала неладное. Ему никогда не хотелось так, как хотелось мне. Я уже начала думать, что я нимфоманка. Откуда мне было знать, что он трахается на стороне со своими дружками?

Дейзи понимала, что за напускной бравадой Тэра по-прежнему глубоко страдает.

— Ты должна забыть Маркуса. Ты еще встретишь человека, который будет в миллион раз лучше него.

— Никто мне не нужен. Разве что на ночь. Поверь, так намного лучше. Все равно, как правило, попадаются одни ублюдки. Взять хоть твою мать. Есть люди, которым просто по жизни не везет. — Тэра протянула руку и выключила свет. — Спокойной ночи, Дейз.

— Спокойной ночи… и извини, что я смеялась.

— Ничего страшного. — Помолчав с минуту, Тэра добавила: — Не говори никому, ладно? Джейн наверняка скажет, что так мне и надо.

Голос ее звучал приглушенно, словно она пыталась сдержать рыдания. У Дейзи защемило сердце.

— Не скажет.

— Скажет, я ее знаю. Так что я тебе ничего не говорила, о'кей?

— Я буду молчать как рыба. Обещаю.

Дейзи даже не притронулась к завтраку, а через два часа, захватив с собой упакованный в пластиковый пакет жареный хлеб, она приплыла к плотику-поплавку.

Она легла на живот и принялась бросать в воду хлебные крошки. Синие и желтые рыбешки роем устремилась наверх, взбурлив воду.

Как хорошо быть рыбой, лениво размышляла Дейзи. Все так просто: ешь, мечи икру и старайся, чтобы не съели тебя. Не нужно беспокоиться о матери, не нужно бояться, что твой самец устроит сцену, заметив, что ты положила глаз на другого. И зачем все эти миллионы лет эволюции от рыбы до человека? Чтобы обречь себя на бесконечные страдания?

В этот момент плот качнулся; кто-то поднимался по трапу.

— Чем занимаешься?

О Боже!

Это был Ник. Дейзи приподняла голову и бросила в воду еще несколько хлебных крошек.

— Думаю о том, как хорошо быть рыбой.

Он сел на плот футах в трех от нее.

— Довольно скучно.

— Необязательно. Я где-то читала, что у них память рассчитана всего на семь секунд. — Вот бы мне такую, чтобы никогда не испытывать чувства вины. — Представляешь?

Ник покачал головой.

— Это не совсем так. Некоторые рыбы живут в норах. Например, мурены. Как в таком случае они запоминают дорогу домой?

— Откуда я знаю? Зачем надо все усложнять?